Два года назад, когда я еще только был студентом-второкурсником, а он был учеником старшей школы, я привел Скотта в команду. Я знал, что он был очень перспективным, да и тренеры очень хорошо о нем отзывались. Скотт тогда, как и я, специализировался на беге на дистанцию в полмили, или 800 м. Я тогда только стал членом атлетической команды колледжа и был не в восторге от того, что парень, который на два года моложе меня, самый одаренный в нашей команде. Он уже тогда бегал на добрых пять секунд быстрее меня.
В 1997 году, когда я впервые победил в школьном забеге, Скотт установил новый возрастной рекорд среди 14–15-летних бегунов на дистанции 400 м в своем родном графстве в Канаде. Он был не только талантливым, но и конкурентоспособным, умным и опытным. Как и другие перспективные бегуны Канады, он вступил в клуб команды бегунов, которые получали более профессиональное образование, чем большинство учеников средних школ в США. Но, как оказалось, Скотт был не так уж прост. Его мать в 1969 году, еще даже не достигнув совершеннолетия, стала чемпионом по забегу на 100 м. И мать и отец Скотта в свое время удостоились награды «Самый ценный игрок» (MVP) Виндзорского университета в 1973–1974 гг.
Так откуда же тогда могло возникнуть желание сойти с трека на дистанции 600 метров? Я знал, что на протяжении всего сезона Скотта постоянно одолевали какие-то внутренние сомнения. В этом сезоне он не улучшил свой результат, и тогда в его голове сработал запасной спасительный план – выбыть во время забега. Если вы выбываете на 600 м, никто не может сказать, что вы проиграли. Но никто и не скажет, что у вас есть талант, за который другие готовы убить и который вы растрачиваете даром, если вы добежите все-таки трек до конца, но не придете первым.
Я тем временем улучшал свои результаты относительно быстро. Я довольно поздно начал заниматься спортом в школе, сначала пробуя себя в футболе, затем в баскетболе и, в конце концов, в бейсболе. Так что из всех своих сокурсников у меня было меньше всего опыта. Но, оглядываясь назад, мне хочется верить, что я был как один из той группы проекта НАСЛЕДИЕ, у которых есть потенциал (на генном уровне), но нет подготовки.
Когда я впервые начал заниматься бегом в средней школе, у меня были определенные проблемы с бегом на длинные дистанции. Так что я был вынужден отправиться к пульмонологу, который обнаружил, что мой организм обогащается кислородом только на 60 %. Доктор даже опасался, что, несмотря на мой молодой возраст, мои симптомы могут являться признаком эмфиземы легких на ранних стадиях развития. Так что тогда, когда я думал, что я был просто в плохой форме, – я действительно был в плохой «форме».
Я постоянно тренировался на каникулах, чтобы, придя в школу, я наконец-то смог пробежать 800 м. Но мой результат всегда был ниже, чем у остальных ребят. Все изменилось, когда мы начали тренироваться упорнее. Когда я в очередной раз посетил пульмонолога, он сказал, что мои легкие начали работать нормально, как и должны у молодого человека в моем возрасте. Казалось, что у меня очень низкая аэробная способность, но тренировки дали свой результат. И на каждом они отразились по-своему.
В случае Скотта дело обстояло иначе. Он начал этот сезон в относительно хорошей форме, но и улучшения проходили очень медленно. Несмотря на это, все поставили на нем клеймо «большой талант», хотя он и не сделал ничего, чтобы заслужить подобную славу. Когда такое происходит, то последствия будут очень удручающими, о чем и свидетельствует решение Скотта сойти с дистанции.
С другой стороны, моя история была иная. Я был бездарным простофилей, который готов был пройти через огонь, воду и медные трубы, только если б это помогло ускориться хотя бы на четверть моего времени. Так что я делал все, что только мог.
Честно говоря, я завидовал Скотту, когда мы бежали бок о бок во время тренировок, я часто подглядывал за ним, за тем, как он бежит. Но я считал, что мне просто нужно упорнее заниматься, раз у меня нет таланта Скотта. И я настолько уверился в этом, что по капле вытягивал из своего тела спрятанный глубоко в недрах талант. Вспоминая все это сейчас, я понимаю, что семейный проект НАСЛЕДИЕ действительно сделал громадный прорыв, доказав, что существуют гены, которые проявляются только при воздействии на них физических упражнений, и как жаль, что я не знал этого раньше.
