Придя домой, Анна сразу же пошла в душ. Как обычно после встречи с Юханом, она сделала воду очень холодной и заставила себя долго стоять под ледяными струями. На этот раз она, однако, чувствовала себя как-то особенно грязной. Зачем, черт возьми, ей понадобилось снова обижать его?! Ее мучили угрызения совести, к которым примешивалась грусть. Анна надеялась на что-то иное, на понимание, которое должно было установиться между ними. Они по-прежнему были неразрывно связаны друг с другом, хотя сами и не желали этого.
Шампунь почти закончился. Магнус, конечно, забыл купить свой собственный и использовал ее.
— Ты тоже иногда можешь брать мой шампунь, — обычно отвечал он на претензии и делал вид, словно не понимал, что ее шампунь был гораздо лучше той бурды, которую она покупала для него в магазинах сети «Виллис».
Анна откинула голову и принялась пить прямо из душа. Тело почти привыкло к холоду, но она чувствовала, как вся кожа покрылась мурашками.
В груди сдавило с новой силой, и она сделала воду еще холодней в надежде прогнать подступающую панику, грозившую вот-вот накрыть ее с головой. Вода стала ледяной. Им следовало, конечно, сразу же позвонить в полицию. А ей принять развод как что-то неизбежное. Это же просто был несчастный случай. Им требовалось взять ответственность за содеянное, и неважно, как бы это отразилось на Сикстене.
Почему Бог не наградил ее умом? Принимала ли она хоть раз в жизни разумное решение?
Когда они познакомились, Магнус казался ужасно забавным. Он был членом студенческого союза и, как и все в этой компании, носил дурацкий комбинезон. Однако он сильно выделялся среди друзей: был диджеем инди-клуба гуманитарного института, где все обычно тусовались. Анна до сих пор не могла без волнения вспоминать, как тусила в клубе, кружилась там в черной юбке с большими белыми горошинами под песню «Common People» группы
Магнус тоже вроде как имел звездный статус. Хотя, скорее, он был настолько высокого мнения о себе, что искренне верил, будто одно его присутствие озаряет любое помещение, куда бы он только ни входил. Одно время он пользовался большим успехом, и даже провел годовое исследование для местного приложения крупной вечерней газеты. Анна немного удивилась, когда он позвонил ей и прямо заявил, что она ему нравится и что он с удовольствием выпил бы с ней пива в одном из восточно-европейских кабаков, популярных в то время…
В дверь ванной постучали.
— Анна! Сири надо покакать прямо сейчас, — сказал Магнус. — Ты слишком долго занимаешь ванную.
Она вышла из душа и завернулась в полотенце, прежде чем открыла дверь.
Сири уже сняла колготки и сразу поспешила к унитазу.
— Займись ею, мне нужно зубрить, — сказал Магнус.
— Конечно, — ответила Анна и повернулась к дочери.
Та уже приступила к решению своей проблемы. Она явно с трудом дотерпела.
— Готово! Вытирай! — крикнула Сири спустя несколько секунд, и Анна подчинилась.
Дочери следовало бы сделать это самой, поскольку в школе она успешно справлялась с данной задачей, но Анна не стала ругаться из-за такой ерунды, в этом ведь не было ничего страшного.
Они вместе спустились на первый этаж. Магнус сидел на диване в гостиной и массировал виски, наклонившись над толстой книгой на английском языке.
— Послушай, любимый. Мой шампунь… — начала Анна. Магнус заерзал на месте.
— Может, мы обсудим это как-нибудь в другой раз? — буркнул он раздраженно, словно она позволила себе что-то лишнее. — Сейчас не та ситуация. Неужели трудно понять?
— Успокойся тогда, — сказала она, а он сердито фыркнул в ответ и опустил взгляд в свою книгу. И Анна поняла, что муж будет вне доступа для нее весь остаток вечера.
— Я уложу детей, — сказала Анна мужу, но он лишь кивнул, не поднимая головы от учебника.
— Сири и Сикстен, пора чистить зубы, — крикнула Анна, и сверху, со стороны детской комнаты, тут же раздался громкий топот.
Он усилился, когда достиг лестницы, а потом Анна услышала шум падения и громкий вой. Это был Сикстен. Анна устремилась к месту происшествия.
Она опустилась на колени, прижала маленькое тело сына к себе и утешала его так, как только могла. Он ударился головой и, вероятно, в том месте должна была появиться большая шишка, но по-настоящему разревелся, только когда она подошла.
