Он покачал головой. Это звучало, конечно, не лучшим образом, что уж там. Он тоже смотрел телесериалы. Блондинка, похоже, чуть ли не пришла в восторг, когда он подтвердил ее слова, такое выражение на лице он видел у некоторых детей, когда они ковыряли палочками мертвых животных.
— Никогда?
У Петера по телу пробежала холодная дрожь, когда он подумал о том, как звучат его слова, а потом увидел радостный блеск в глазах детектива, присутствующего на допросе. Во всяком случае, так ему показалось.
Как часто он вообще ездил за грибами? Об этом его тоже спросили.
В первый раз? Полицейские переглянулись.
Стоявшая перед ним в очереди женщина взяла картонку с четырьмя стаканчиками латте и удалилась.
— Большую черного, — сказал Петер.
— Вы имеете в виду среднюю или большую? — уточнил стоявший за кассой молодой парень. По непонятной для Петера причине у него за ухом торчала шариковая ручка.
— Большую, просто большую, — ответил Петер.
— Тогда большую?
— Да. Почему вы спрашиваете одно и то же?
Его голос звучал довольно сердито без всякой на то причины, о чем он сам прекрасно знал.
— Многим хватает средней, — объяснил парень и пожал плечами. — Вы сядете здесь или возьмете с собой?
— Я сяду здесь.
Большая порция оказалась просто огромной. Петер сел на свободное место у окна. Снаружи люди спешили в разных направлениях, все по своим делам.
Где-то в толпе сейчас, возможно, находилась женщина, с которой он случайно повстречался на дороге. Пожалуй, у Петера могла возникнуть необходимость самому найти ее, если он не хотел, чтобы его посадили.
Мир порой выглядел по-настоящему абсурдным. Он ведь идеально подходил на роль козла отпущения: одинокий пятидесятилетний мужчина, который никому, абсолютно никому не был нужен. Он знал, как давили на полицию, когда речь шла о нераскрытых преступлениях. Будь он сам полицейским, да еще и немного недобросовестным, обязательно попытался бы отправить за решетку бедолагу, похожего на самого Петера, чтобы улучшить статистику.
Он встал и отодвинул стаканчик в сторону.
«Хорошо, если бы дома сейчас все было в порядке», — подумал он, хотя мало верил, что ему так повезет.
Петер поспешил к своему жилищу, расположенному за станцией.
Когда он открыл входную дверь, Хельмер вышел в прихожую. Петеру показалось, что у него был виноватый вид.
Собака заскулила, и Петер вздохнул. Неприятный запах, идущий из недр дома, подтвердил его худшие опасения.
Магнус смотрел местные новости, его щетина была перемазана йогуртом. Как обычно, это нисколько не волновало его, и Анна давно уже перестала делать мужу замечания по такому поводу. Порой Магнус мог отправиться на поезд с половиной завтрака, висевшей на лице. Он всегда вставал рано, чтобы успеть в город к первой лекции, и постоянно жаловался на бесчеловечное расписание занятий.
— В каком отвратительном мире мы живем, — сказал он, не отрывая взгляд от телевизора. — Посмотри на это. Мертвую женщину на днях нашли в лесу совсем недалеко отсюда. Сейчас они сообщают все больше подробностей относительно случившегося. Похоже, кто-то задавил ее, а потом просто оттащил тело немного в сторону от дороги. Вот свинья.
Анна почувствовала, как у нее задрожали ноги. Ей пришло сообщение от Юхана. Он отправил его в субботу, но она увидела его только в воскресенье утром, и с тех пор ходила как в тумане. Единственное, что хоть немного ее успокаивало, так это то, что полиция не сообщила описание внешности подозреваемых. Она отчаянно надеялась, что тот мужчина не запомнил номер ее машины.
— Им известно, кто она? — спросила Анна.
— Понятия не имеют. Но кто-то должен ведь ее хватиться? Надеюсь, они в любом случае поймают подонка, сотворившего такое.
— Не ругайся так, — сказала Анна и услышала, как странно звучит ее голос, неуверенно и грубо одновременно.
— Бывают же такие люди, — буркнул он. — Это просто невероятно.
— Да, абсолютно непостижимо.
Она подошла к холодильнику, открыла его и замерла, растерянно глядя на продукты.
Воображение рисовало ей страшные картины, одну за другой: полиция в лесу у трупа, у нее на работе, в детском саду у Сикстена… И потом тюрьма. Она сама в застиранном спортивном костюме и со стрижкой восьмидесятых годов разговаривает с детьми с помощью телефона, их испуганные печальные взгляды с другой стороны стеклянной перегородки.
Она наконец взяла пакет с йогуртом, а потом снова таращилась на него, словно никогда не видела раньше. Нежный йогурт. Нежный?
— Магнус, я не очень хорошо себя чувствую, — сказала она и, сев за кухонный стол, обхватила голову руками. — Мне надо остаться сегодня дома.
— Прими алведон.
— Мне надо полежать.
Он встал и подошел к ней.
— Я не могу пропустить сегодняшнюю лекцию, — сказал он и положил ладонь ей на плечо. — И не успею отвести детей. Мне жаль, Анна, но ты должна взять себя в руки. Соберись, пожалуйста.
