Давным-давно это было, может быть, во времена Чжоу, а может быть, и еще раньше. Правил тогда всей землей меж четырьмя морями хороший, добрый император, который раз в пять лет объезжал Поднебесную, собирал везде песни народные, чтобы по ним судить — как и где живет его народ, сам творил суд и расправу.
Сколько несправедливых приговоров уничтожил император, скольких невиновных спас, сколько слез высушил, — об этом только на том свете записано…
Но не может человек жить без ошибок, случалось их делать и императору: то оправдает речистого виновного, то накажет не умевшего оправдаться невинного. И мучился этим император, потому что не было у ту него хорошего советника.
Была у императора жена: такая красавица, каких еще и не видано было. Любил ее император пуще самого себя. Думал император, что лучше его жены человека на свете нет!
Но красивая кожа бывает и у змеи.
Была у императрицы родня большая. Скоро эта родня заняла во всей империи все важные места. И застонала земля от поборов и зла…
Раз услыхал император, что далеко, где-то на северо-востоке, живет в горах мудрый разумом и простой сердцем человек по имени И, который за всю свою жизнь не допустил никакой неправды. Обрадовался император — вот кого ему надо! Послал за ним, и скоро праведный И был уже в столице.
Привели его к императору, и удивился тот, что И ничуть его не боится, а говорит с ним так же, как и с последним слугою…
Обрадовался император — наконец-то он нашел такого советника, который никогда не покривит душой! Дал ему император титул ближнего советника, поместил его во дворце и советовался с ним по всякому делу.
Раз и говорит император своему советнику, Справедливому И:
— Боюсь я, что не вся правда до меня доходит, не всех обиженных чиновники до меня допускают. Так это или нет?
— Да, государь, это так!
— Как же горю помочь?
— Прикажите, государь, поместить перед воротами дворца ящик с прорезью, который никто, кроме вас, не смел бы открывать; да еще поставьте большой барабан. Пусть всякий обиженный приходит, опустит бумагу со своей жалобой в ящик и ударит в барабан. Вы услышите, возьмете прошение и рассудите по справедливости.
Император так и сделал; и такие же барабаны приказал поставить перед управлением каждого начальника по всей империи.
Пошла слава еще больше про милосердие и доброту императора, и люди благословляли справедливого советника. Народ уже с раннего утра толпился и шумел у ворот, стараясь протискаться к ящику и барабану, ожидая царского решения. Шум и гам, как на ярмарке, стояли перед дворцом каждый день…
Надоело это императрице. И приказала она, чтобы дворцовая стража хватала каждого подходящего к ящику с прошением и предварительно давала ему пятьдесят ударов «бамбуками», — а потом уже разрешала опустить прошение в ящик и ударить в барабан.
Количество жалобщиков сразу уменьшилось вдесятеро…
Узнал об этом Справедливой И и говорит императору:
— Нехорошо, государь, твоя императрица сделала — она народ от тебя отгоняет!
Огорченный император пошел к императрице и передал ей слова Справедливого.
— Нет, мой супруг и повелитель, — отвечала императрица, — ваш И на этот раз не прав. Вспомните, какой неприличный шум стоял перед дворцом, хуже, чем на базаре. Вы целый день, с утра до вечера, разбирали жалобы, и так уставали, что больше ничего делать не могли. И сколько жалоб оказывалось неосновательными! А теперь количество жалоб уменьшилось в десять раз, и у вас есть время на другие государственные дела; неосновательных жалоб почти нет… Правосудие же от этого не страдает, потому что каждый человек, желающий доказать правоту своего дела, конечно, согласится подвергнуться ничтожному предварительному телесному испытанию. Теперь судите сами, кто прав — я или советник И?
Слова эти были сказаны таким мелодичным и убедительным голосом, сопровождались таким нежным взглядом, что мудрено было им не поверить… Новый порядок приема прошений остался в силе, несмотря на протесты И.
Но постепенно к И стали доходить жалобы и другой дорогой, не через царский ящик. Сместил император, по докладу И, всех дурных чиновников и наказал их, несмотря на заступничество императрицы. Не знал император, что все наказанные были в родстве с родом, из которого происходила императрица, или их близкие и слуги. Вот почему прямым, обычным путем обиженные боялись на них жаловаться.
Возненавидела императрица Справедливого, но ничего сделать не могла: очень уж император уважал и почитал И за его справедливость.
Все шло, казалось, хорошо. Но была у императора тайная язва, боль от которой не могли уничтожить ни благодарность народа, ни мудрость И, ни любовь императрицы. Эта боль была — отсутствие сына-наследника, которому он мог бы передать после себя свое царство.
Долго хранил император свое горе про себя и наконец посоветовался с И.
— Государь, — ответил советник, — и закон, и обычай, и здравый разум говорят одно: если дом из глины не крепок — выстройте его из камня; если в вашем саду на одном дереве нет плодов — ищите их на другом…
