– Моя дорогая, – мягко и ласково сказал доктор. – У меня нет никаких вопросов, но в подобных случаях существует ряд формальностей, которые нельзя игнорировать. Все это очень неприятно, однако же необходимо.
Джорджия взглянула на Гайоги.
– Только не дознание, – заявила она. – Доктор, а нельзя провести вскрытие без дознания? Это возможно?
Вайвенго прочистил горло.
– Учитывая все обстоятельства, сэр, – вмешался он, – вы, вероятно, могли бы сначала провести вскрытие, а потом подписать свидетельство?
Кэмпион с любопытством наблюдал за доктором. Искушение было серьезным. В конце концов, вся его карьера состояла в исполнении просьб нужных людей.
– Думаю, это можно устроить, – неуверенно сказал он. – Мой партнер, Роландсон Блейк, хирург, наверное, согласится. Но точно не знаю. Надо ему позвонить.
В этот момент Кэмпион увидел Вэл – и ее бледное, застывшее лицо вдруг вызвало в нем волну ужаса. Он подошел к ней, взял за руку и вывел в маленький сад, который сейчас нежился под лучами вечернего солнца. Она покорно шла, сцепив руки за спиной, и молчала. Ему не хватало ее прямого, уверенного взгляда. Они молча шагали по лужайке, и через некоторое время он заговорил сам.
– О чем ты думаешь?
– Ни о чем.
– Плохи дела.
– Просто ужасно.
– Вэл, послушай…
– Что?
– Что ты ей дала?
– Обычную таблетку.
Последовала длинная пауза. Когда Кэмпион заговорил снова, голос его звучал очень непринужденно:
– Из тех, что хранятся в рисовой бумаге?
– Естественно.
Лед в ее голосе не отпугнул его. Кровные узы, как ничто другое, помогают подняться над условностями.
– То есть ты просто вскрыла упаковку?
– Именно.
– Она попросила таблетку, и ты ей дала, так?
– Ты сам там был и все видел.
– Да, – согласился он, – видел. Это меня и беспокоит. Вэл, ты же не сделала бы подобную глупость?
– Господи! – вдруг воскликнула она.
Он вздрогнул и повернулся к ней. Теперь они стояли лицом к лицу.
– Дорогая моя, – сказал Кэмпион, – ты сейчас похожа на начинающую актрису. И не надо на меня злиться.
– Прости.
Кэмпион с облегчением заметил слабую тень улыбки, хотя в глазах ее по-прежнему плескалась застарелая боль, которую он вдруг узнал и испытал при этом легкое смущение.
– Прости, – повторила она. – Все это так глупо. Я дала Джорджии совершенно обычное болеутоляющее. После завтрака она об этом попросила. Когда я давала ей таблетку, меня вдруг посетила совершенно ужасная мысль – по-моему, их называют нездоровыми импульсами, верно? В общем, я подумала, что хорошая доза цианида навсегда бы утихомирила ее чудовищную, ненасытную вульгарность. А потом я подняла взгляд и увидела тебя, почувствовала себя сумасшедшей и, видимо, вздрогнула или поежилась. Совершенно естественная реакция. В общем, не важно, все это ерунда.
Кэмпион промолчал, и она рассмеялась.
– Господи, я надеюсь, ты мне веришь?
– Я? А… да, конечно. – Голос его тем не менее звучал напряженно. – Я просто задумался. Если при вскрытии найдут какой-нибудь яд, ты окажешься в очень неловком положении. У этой женщины мозги, как у слабоумного угря. Она всегда выпаливает первое, что ей приходит в голову?
– Обычно да, – спокойно ответила Вэл. – Несколько лет назад было модно говорить все, что вздумается, и некоторые так и не смогли расстаться с этой привычкой. Если знать, что делаешь, это может стать неплохим оружием или даже украшением. Но если действительно не умеешь сдерживаться, то это уже обычная невоспитанность. И довольно опасная.
– Опасная? Девочка моя, ты меня пугаешь. Если они найдут…
Вэл успокаивающе тронула его за плечо.
– Они ничего не найдут.
Выведенный из себя ее снисходительностью, он молча пожал плечами.
– Они не найдут ничего подозрительного, – продолжала Вэл хладнокровно. – Я знаю. Уверена. Если бы такая опасность существовала, все бы происходило совсем не так.
– Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?
– Прекрасно понимаю, – раздраженно ответила она, потому что ему все же удалось вывести ее из себя. – Я знаю, что Портленд-Смит умер очень вовремя для Джорджии, а теперь то же самое произошло и с Рэмиллисом. Я знаю, что было доказано, будто Портленд-Смит покончил с собой, и уверена, что смерть Рэмиллиса сочтут совершенно естественной. Не стоит бояться шумихи – ее предотвратили заранее. Все сошлось очень удачно. В театре говорят, что для Джорджии все всегда складывается очень удачно. Если будешь держаться рядом с ней, то и у тебя все будет хорошо. Это просто очередное тому подтверждение.
Кэмпион нахмурился. Его как мужчину с души воротило от подобного подхода, о чем он и сообщил сестре.
– Это все очень мило, – продолжил он, – но вскрытия не избежать, поскольку Джорджия сама о нем заговорила. И если Рэмиллис умер не своей смертью, все об этом узнают.
Вэл покачала головой.
– Вряд ли.
