– Ордена Квентина? – У Аманды хватило деликатности изобразить изумление. – Совсем забыла. Он у меня, кстати. А. Д. так ни разу про него и не вспомнил. Да, странная история. Ты прав. Это тоже надо учитывать. И все-таки я не уверена… Его же явно подбросили. Мы сразу так решили.
– Вы об ордене? – заинтересовался Синклер. – Потрясающая штука, да? А за что мистер Делл ее получил?
– За первый «Серафим», – ответила Аманда с гордостью, несмотря на то что мысли ее были заняты другим. – Его дают только за выдающиеся достижения в самолетостроении. Слушай, Альберт, все сходится. Тот, кто дал мисс Адамсон яд для Рэмиллиса, тоже был где-то там и наблюдал за ним, и, когда стало понятно, что Рэмиллис умрет еще до взлета, решил подбросить туда значок, чтобы возникло подозрение на А. Д. Ну как тебе такая версия?
– Неплохо для «незаинтересованного участника», – ответил Кэмпион и улыбнулся, увидев, как она вскинулась. – Не знаю. Не знаю, моя дорогая юная суженая. Мне не хочется думать.
Он откинулся на спинку кресла, закрыл лицо руками и некоторое время сидел так, ни на кого не глядя.
В четыре часа на Пикадилли начали продавать утренние газеты, и они спустились за ними. Первые полосы пестрели заголовками и портретами мисс Адамсон, на которых она выглядела прелестно и более чем когда-либо напоминала Джорджию. Большинство статей неожиданно точно передавали события и полностью соответствовали версии суперинтенданта, но было и кое-что новое. Почетное место на каждой полосе занимало объявление в черной рамке:
Они стояли на площади, и резкий холодный рассветный ветер леденил им спины. Оторвав глаза от газет, они изумленно уставились друг на друга.
– Два толстых коротышки в старом автомобиле? – непонимающе повторила Аманда. – Но это же никуда не годится. Мы ошибались. Видимо, это дело все-таки не имеет к нам никакого отношения. Очередное невероятное стечение обстоятельств, очередная шутка Провидения.
Эти слова затронули что-то в загадочной душе Лагга. Он поднял взгляд, прямо-таки излучая удовольствие от возможности блеснуть, – в собачьем мире такое выражение часто встречается у гончих.
– «Провидение знает и сильные, и слабые стороны характеров человеческих, а потому втихомолку устраивает их жизни так, как и не снилось генералам», – сообщил он. – Стерн. Это я в своей книге прочел. Что такое?
Мистер Кэмпион смотрел на него с безграничным восхищением.
– Что ты сейчас сказал? – переспросил он.
Мистер Лагг покорно воспроизвел последний результат своих трудов на ниве просвещения.
– Это вам о чем-то говорит? – поинтересовался он.
Мистер Кэмпион обнял своих младших лейтенантов.
– Да, – ответил он, и голос его зазвенел былым энтузиазмом, а глаза сверкнули за стеклами очков. – Да, мой потрепанный жизнью ученый, очень даже говорит. Слушай, Аманда, я отвезу тебя на работу и позвоню в обед. По пути завезем Синклера с его велосипедом. А когда я вернусь, Лагг, мне понадобится ванна, чистая рубашка и твоя готовность к полевой работе. Мы в путь летим, считая мили, и жизнь бурлит под нашим килем.
Аманда восхищенно рассмеялась.
– Что, увидел хвост своего паровоза?
– Пока еще нет, – ответил мистер Кэмпион. – Но, слава Господу, кажется, его колеса наконец застучали.
Рано утром сэр Монтегью Пейлин, главный комиссар, солдат и джентльмен со всеми соответствующими качествами, позвонил суперинтенданту Центрального отдела по расследованию преступлений.
– Оутс? Это вы? Слышите меня? Хорошо. Хорошо. Насчет той вашей девушки из леса – в этом деле есть иностранный элемент?
– Пока что мы этого не знаем, сэр, – ответил Станислаус Оутс, стараясь, чтобы его добродушный деревенский говорок не звучал слишком успокаивающе. – Вчера вечером Паллен нашел в ее квартире наркотики. Мы сейчас работаем в этом направлении с Уайльдом.
– С кем?
– Детектив-инспектор Уайльд, сэр. Наркотики.
– Ах да, конечно, я не сразу вас понял. Что ж, звучит многообещающе. И что там? Кокаин?
– Нет, сэр. Морфин. Довольно много. Семь-восемь унций.
