Его губы скривились в ухмылке и насмехаясь надо мной, он приподнял свою темную бровь, выглядя при этом совершенно как маньяк.
— Ко мне?
Мне хотелось поморщится от явной издевки в его тоне, но вместо этого я мило улыбнулась, строя из себя скромную и, как они любят, покорную овечку.
— Вас приглашают в десятую комнату, господин.
Лицо мужчину вытянулось и медленно ухмылка сползла с его лица.
— Кто? — вмешался Мэнлайно.
Мне показалось, что он не выглядел особо удивленным, что я не оказалось той милой покорной овечкой, которая вела беседу с ним около часа назад.
— Фабио.
Мэнлайно хмыкнул.
— Ну конечно.
Лицо мужчины еще больше побледнело, и он смотрел в сторону, где недавно исчез Фабио.
Я заметила, как его лоб покрылся легкой испариной гадала, чем вызвана такая реакция.
Он поставил бокал на стол и не говоря ни слова, пошел к коридору. Я нахмурилась и пошла следом, но меня окликнул голос Мэнлайно.
— Я бы не советовал туда идти, девочка.
Я замерла на мгновенье, но не обернулась.
Что не так с ним? Почему он называет меня девочкой тогда, как недавно бесстыдно разглядывал мое тело?
Качая головой, я решила проигнорировать его и продолжила свой путь, услышав тихий смех позади.
Свет ламп отбрасывал тени на стены, пока я шла по темному коридору где-то на нижнем этаже. При каждом вдохе спертый воздух заставлял морщится от непонятной смеси запахов.
Повернув в темный коридор, я уперлась в лестницу и спустилась до самого конца, в надежде найти Фабио. Он был единственным человеком, которого я здесь знала.
Низкий потолок давил и без того узкие коридоры казались еще меньше. Я даже начала чувствовать легкие приступы клаустрофобии, хотя никогда не страдала от этого заболевания.
Возможно, я приняла всплеск адреналина с бушующими нервами от неизвестности за клаустрофобию, но это было неважно. Главное, что мои руки не переставали дрожать, пока я продолжала бродить в поисках этой злосчастной десятой комнаты, от упоминания которой мужчина чуть не наложил в штаны.
Десятая комната. На ней должен быть номер? Или мне нужно отсчитывать двери, которых я еще не заметила? Я пошла сразу вслед за мужчиной, но уже несколько минут назад, он пропал из поля моего зрения, будто сквозь землю провалился. Может, я уже прошла эту комнату?
Стук каблуков эхом отражался от поверхностей и это был единственный звук. Даже отголоски проходившего наверху банкета досюда не доходили, хотя был всего один этаж расстояния. Это наводило на мысль, что здесь установлена шумоизоляция.
Когда я уже почти отчаялась и собиралась развернуться, до моих ушей долетели голоса. Один из которых был очень знаком, и я сразу узнала в нем Фабио.
Идя на шум, стараясь не стучать, я все ближе и ближе подбиралась к мужчинам. Остановившись рядом с приоткрытой железной дверью, я притаилась, опасаясь быть замеченной, что было глупо, потому как я и шла на поиски Фабио, но то, о чем они говорили привлекло мое внимание.
— Ты ведь понимаешь, Алессио, что сделал твой сын? — голос Фабио звучал скучающе, но даже я уловила холодность его речи. — Ты же понимаешь, что я сделаю, не так ли?
Я сильнее вжалась в стену, продолжая слушать.
— Делай, что должен. — ответил другой голос, судя по всему, Алессио.
— Что? Отец? Я не делал! — воскликнул еще один мужчина, он почти сорвался на крик, но его дыхание было слишком прерывистым для такого маневра.
— Делал. — Фабио.
— Прошу… Я не делал ничего плохого, позволь объяснить, Фабио. — снова взмолился мужчина.
Затем грубый смех Фабио прервал его.
— Ты и правда думаешь, что я не пощадил собственного брата, но тебе дам слово? Ты очень самонадеян, Нестор. Ты так же разговаривал с Сивильей? Ты спрашивал ее согласия? Очень сомневаюсь. Ты навредил моей семье, младшей сестре, за это ты расплатишься.
Не пощадил брата? Что это вообще значило? У него есть брат? Я сглотнула тугой комок в горле, который все никак не пропадал, осмысливая его слова. Фабио действительно собирался его убить, и когда снова заговорил Нестор, его голос стал тверже, но с все еще прослеживаемыми нервными вздохами, и моя догадка подтвердилась.
— Хорошо. Сделай это.
Послышался шорох, а затем глухой звук, будто что-то положили на стол.
— Считаешь, что заслужил смерти от пули? — молчание такое громкое, что воздух искрился от напряжения. — Я вот думаю, Нестор, с каких пор ты перестал считаться с моей семьей?
— Я всегда уважал тебя, Фабио.
— Меня? Наверно, ты прав. Но как насчет остальных людей, носящих фамилию Риччи? Ты принес клятву не только мне, а всему клану, Нестор, что означает, что ты поплатишься не только своей жизнью за ее нарушение. Ты не покинешь нас с незапятнанной репутацией. О тебе будут помнить, как о насильнике, но никто никогда не узнает, что это произошло с моей сестрой. И не рассчитывай на легкую кончину. Ты знал, что будет, когда я узнаю о том, что ты сделал с моей семьей.
