Она подошла к комоду, достала из хрустнувшего ящика картонную коробку. Бережно обняв ее руками, поднесла к столу.
– Видите, – она протянула мне несколько писем и цветную фотографию, – это мой Алексей… На фоне собственной машины и гаража в Сан-Франциско.
– Разбогател Алешка! – мотнул головой Юрий Сергеевич.
Было ли в этом движении больше гордости или же осуждения, я не понял.
– Если желаете, – улыбнулась Рита Сергеевна, – прочтите письмо. Там, кстати, адрес и телефон указаны…
Я взял из ее слегка дрожавшей, покрытой ранними пигментными пятнышками руки белый разлинованный лист бумаги с тремя фабричными дырочками на полях.
Бумага прохудилась на сгибах. Была она исписана еще не устоявшимся, школьным почерком. Я начал читать:
"Здравствуйте дорогие мои Мама и Любашка!
Получил от вас письмо. Был очень, очень рад. Наконец-то за три года первый раз. Я очень рад, что все живы и здоровы. Любашку на фотографии я не узнал. Так изменилась.
Стала красавицей. А ты, мама, похудела. А в общем, выглядишь, как 11 мая 1983 года. Рад слышать, что бабушки живы и здоровы. Я работаю все так же поваром. Уже многому научился. Очень люблю свою специальность. Такое ощущение, что был рожден стать поваром. Готовлю французскую, итальянскую, китайскую, американскую кухню. Не мало, правда? Я жалею, что я не с вами, а то бы не дал Любе идти работать в 16 лет. У меня есть немножко опыта за плечами, и я советовал бы ей пойти в институт. Она неглупая, а образование откроет ей широкий путь в жизнь.
Ну, а в общем, она уже не малая. Голова есть на плечах – и не глупая. Пусть делает так, как считает нужным. Да, деревушку нашу жаль. Долго-долго я вспоминал дни, проведенные там. Но чему быть, того не миновать. Хорошо, что у бабушки все нормально. Да, кстати, почему ты не написала, как бабушка Саша? Что с ней? Вот я не ожидал, что Мишка так быстро женится! Интересно, я знаю ее или нет? Пусть напишет. Да, как Игорь Ореховский – помогает вам? Что с ним? Ну, пока и все. Вроде больше нечего писать, да я и не любитель расписывать драматические романы.
Живу я в Сан-Франциско. Все хорошо. Есть огромная квартира, гараж, машина. О чем мечтаю, мама? Наверное, ты должна знать это не хуже меня. Америка, мама, это не моя родина. И этим все сказано.
Может быть, настанет время, и все мы встретимся.
Ну, пишите – не забывайте. И присылайте хоть по одной фотографии всех родных и близких. А также фото отца.
Ну, всех люблю и помню.
Алеша.
P.S. Жду Ирин адрес!
Посылаю фото".
В конце письма указаны его телефон и адрес. Я переписал их.
– Кто такая Ирина? – спросил я, отдавая конверт и письмо.
– Девочка его, невеста, – ответила Рита Сергеевна, сдерживая слезы. – Они встречались когда-то.
– Он просил ее адрес, – сказал я.
– Адреса у меня нет, – развела она руками. – Но телефон ее передайте Алеше.
Рита Сергеевна, надев очки, открыла истрепанную телефонную книжку на букву "И", протянула ее мне.
– Пока вы читали Лешкино письмишко, – просительно улыбнулся Юрий Сергеевич, – я настрочил ему ответ. Захватите?
По оконному карнизу ковылял сизый голубь с розоватыми ободками вокруг строгих глаз.
– Знаете, – неуверенно начал Юрий Сергеевич, – вы с Алексеем поаккуратней. Он парень нервный.
– А что такое? – спросил я.
– Детство у него трудное было, – пояснил Юрий Сергеевич. – Ритина семья жила бедно. Муж любил выпить.
