Между тем времени оставалось в обрез: в любую секунду могло случиться непоправимое, мочевой пузырь держался на честном слове. Встать прямиком под окна и справить свою нужду Илье не позволял этикет. В проходах между домами заманчиво мелькали дворы с кустами… Но, как на грех, в каждом кто-то был — женщины развешивали белье, старцы протирали скамейки, и дети носились с криком, пугая всклокоченных голубей. В одном происходил форменный домашний скандал с киданием стульев и мордобоем. Дама со щеткой на длинной ручке в духе Делакруа162 попирала обломки мебели, грозя расправой «козлу», которого держали за руки дед с бабкой, попутно ругая «стерву». Остальные участники занимали друг друга дракой.
Нечего было думать обнаружить тут ресторан, где, пожертвовав денег на чашку кофе, можно цивилизованно решить щекотливый вопрос бытия. Сколько бы он ни шел — все одно — фатум!
Единственным общественным учреждением оказалась маленькая аптека, втиснутая в фасад одного из одинаковых как гривенники домов — между колонн убогого портика, облупившегося на треть. Ее дверь, служившая также и окном, была настежь открыта, приглашая за мазью и порошками.
— Здравствуйте! — поздоровался с невидимым обитателем Илья, входя в полутемный зальчик, чуть не налетев на прилавок, таким крошечным было пространство. — Я…
— Здравствуйте, — ответили ему из-за ширмы приятным баритоном, выдававшим мужчину лет тридцати (в отличие от знаменитого сыщика с Беккер-стрит, ничего определеннее Илья не мог сказать; добавим: со значительной вероятностью незнакомец был фармацевтом).
— У меня тут возникла… м-мм… неординарная проблема… — сказал Илья, просовывая голову в окошко над кассой.
— Ртутную мазь? — в голосе мелькнули нотки энтузиазма — сифилис все же интереснее ушибов и кашля. Стукнул выдвигаемый ящик.
Илья, не сведущий в аптечных материях, резко замотал головой, чуть не выбив верхнюю планку рамы.
— Теперь, кажется, еще йод, — сдавленно пошутил он, выбираясь из хомута. — У вас тут гвозди торчат, гражданин прозектор. Кажется, я рассадил шею.
— Провизор, — поправил его аптекарь. — Если вы еще можете говорить, вам, скорее всего, нужен провизор. Прозектор тоже понадобиться, но позже, — пошутил словоохотливый фармацевт, выбираясь из тайника.
Его лицо, похожее на урюк, счастливо улыбалось. Моложавый голос никак не клеился к облику человека пожилого, не сказать старого — с седым пушком над ушами, обвислой шеей и в очках-лупах, выдававших сильную дальнозоркость.
— На самом деле, очень извиняюсь, мне срочно нужна уборная, — смущенно сказал Илья, муки которого достигли предела.
Провизор явно обиделся:
— Справляйте свою нужду под кустом, молодой человек! — крикнул он фальцетом, указывая пальцем на выход. — Здесь вам не это! Никогда еще…
— Вы же аптекарь, почти доктор… Сжальтесь и спасите меня!
На «аптекарь» старик еще сильнее надулся. А это нахальное «почти»? На Илью смотрели круглые вдвое увеличенные линзами глаза, лишенные всякого сочувствия.
— Я научный сотрудник, не пьяница какой-нибудь! — испытал Илья последнее средство и уже почти вышел, когда провизор его окликнул:
— Хорошо, заходите. Только приберете там за собой, это вам не трактир! Научный сотрудник…
Оказалось, что в самой аптеке нужника не имеется. Илье пришлось карабкаться по узкой почти вертикальной лестнице в квартиру этажом выше, где в полу был устроен ход. Хозяин предусмотрительно пошел с ним, охраняя свое имущество.
Запах лекарств и пыли там был гораздо сильнее. Всюду — ряды склянок, коробки и пакеты с этикетками на латыни. Вероятно, сверх прямого назначения, квартира использовалась как склад химического сырья и лаборатория.
Через пару минут, все-таки оступившись и устроив легкий погром, на взгляд Илья мало что изменивший в обстановке, он выбрался из каморки, служившей провизору для известной цели, и жарко его поблагодарил.
— Если я могу что-нибудь для вас сделать? Меня зовут Илья, — отчество как-то само по себе отпало в присутствии недовольного старика.
— На здоровье, — аптекарь театрально склонил голову. — Как «почти доктор», обойдусь чувством исполненного долга. Вы все? Выход там же, не стану вас провожать. Как, кстати, ваша шея? Поранились?
Илья провел по шее ладонью, на ней остался кровавый след.
— Вижу. Идемте.
— Опасное у вас место.
— Не представляю, как вы умудрились…
— Голову просунул в окошко.
— И такие индивидуумы служат у нас в науке? — покачал головой провизор, доставая склянку с ближайшей полки.
— Как-то неудобно, не знаю, как вас называть.
— Нестор Петрович меня называть. Я, кстати, действительно прозектор. И провизор тоже, не беспокойтесь, так что йод с мышьяком не путаю. Оттяните ворот, а лучше вообще снимите, испорчу воротник йодом.
Когда ранение было обработано, а колкости истощились, оба пожали друг другу руки в знак примирения.
— Что я вам должен?
— Бросьте! Еще ославите меня как держателя платного туалета, — замахал руками Нестор Петрович. — Что вас занесло на наши галеры? Да еще в такой… хм… безнадежной кондиции?
