Есть два мира для христианства и в них две жизни: одна принадлежит этому миру скорби и страданий, но другая сокровенно совершается в Царствии Божием, ликующем граде небесном.
Франция, 1940 год, Париж
Четверг,13 июня (хроника)
Все эти люди – беженцы, парижане, покидающие свой город. Приближение гитлеровских войск – вот главная причина, заставляющая их уходить, но в каждом взгляде читался вопрос: «Уйти или остаться?»
«Власть больше не была исполнительной в Париже, она больше не существовала с сегодняшнего утра. Каждый действовал согласно своей совести, и эта совесть диктовала право поступить так или иначе: остаться тем, кто решил не покидать свой очаг, свою улицу, свой район, свой город, и смириться с тем, чтобы стать жертвой врага; и уйти тем, кто решился на это…»[3]
Эти слова принадлежали одному из тех людей, кто в тот самый день вместе со всеми покидал Париж, нашему соотечественнику, русскому по происхождению, сыну эмигранта, философу Владимиру Николаевичу Лосскому. Он хотел вступить в ряды защитников Франции, но у него не получилось догнать стремительно отступающую французскую армию.
Владимир Николаевич Лосский – один из наиболее известных людей на Западе, зрелое творчество которого приходится на время эмиграции, и его имя стало символом современного православного богословия для всего христианского мира.
Осенью 1922 года из Петрограда ушли два парохода, на которых из России были высланы выдающиеся философы – Николай Бердяев, Питирим Сорокин, Иван Ильин, Николай Лосский, Лев Карсавин, Семен Франк, Александр Кожевников, Александр Изгоев и многие другие представители интеллектуальной российской элиты. Владимир Лосский был на этом пароходе вместе с родителями. Вынужденная эмиграция сначала в Прагу, затем в Париж. В 1927 году он окончит Сорбонну и получит ученую степень.
Тот «философский пароход» положил начало «утечке мозгов» из России, ее оторванности от интеллектуальной жизни развитых стран.
