Решение было принято, но выполнить его оказалось не так-то просто. Несколько раз Сергеев поднимал локоть и снова опускал его на колени. Наконец, он решился окончательно. Медленно и осторожно опустил он свой локоть. Рука Ирины вздрогнула — или это только показалось Ивану, — но не отдёрнулась. Волна нежности и благодарности охватила Сергеева.
«Милая, милая!» — пело что-то в его душе, и ему хотелось крикнуть это слово на весь зал, на весь мир.
Ирина повернулась к нему.
— Смотри на экран, — одними губами прошептала она, и Сергеев послушно перевёл взгляд на белое полотно.
Шла одна из тех кинокомедий, похожих друг на друга, как близнецы, в которых он любит её, а она любит его, и это всем известно, кроме них самих, так как сценарист и режиссёр всеми силами мешают им объясниться до самого конца. Она работает на производстве, перевыполняет план, а он старается совершить какой-нибудь подвиг, чтобы стать достойным её, заслужить её любовь.
Сергееву от души стало жаль этого парня-неудачника. Он снова посмотрел на Ирину. Она, кажется, целиком поглощена тем, что происходит на экране. Вот она улыбнулась чему-то, и снова её лицо стало серьёзным; вот она недовольно поморщилась. Сейчас, наверное, оглянется на него. Иван торопливо перевёл свой взгляд на экран. Он пытался сосредоточиться, но уже через минуту поймал себя на мысли: видно или не видно в темноте небольшую родинку над верхней губой Ирины. Нет, ему не видно — родинка с правой стороны, а он сидит с левой. О чём она сейчас думает? Наверное, ни о чём, просто смотрит кино.
Картина кончилась неожиданно быстро. Вспыхнул яркий свет. Сергеев удивлённо захлопал глазами.
— Уже конец? — невольно вырвалось у него.
Все засмеялись, даже Ирина улыбнулась.
— А ты и не заметил? — добродушно пошутил Толька. — Тогда оставайся на следующий сеанс.
Волна людей несла их к выходу. Сергеев, как мог, старался предохранить Ирину от толчков. Людской водоворот закрутил их, оторвал от друзей и, наконец, выкинул на улицу. Где-то впереди мелькнула знакомая кепочка Женьки Курочкина и пропала. Мимо Ивана и Ирины, оживлённо обсуждая фильм, парами и группами проходили люди, но одноклассников среди них не было. Сергеев растерянно оглядывался по сторонам.
— Где же они? Куда пропали? — больше самого себя, чем Ирину, спросил он.
Ирина недоуменно пожала плечами.
— Неужели ушли? — вслух размышлял Сергеев. — Ну, завтра я им задам! Подождать не могли! Это, наверное, всё Лидка Норина подстроила!
Ирина улыбнулась и стала разглядывать носки своих меховых ботинок. Иван повернулся к ней.
— Пошли? — нерешительно предложил он.
Ирина молча кивнула головой. Только сейчас Сергеев заметил, что идёт снег, первый снег новой зимы. Крупные снежинки словно рождались из воздуха в световых кругах уличных фонарей и мягко опускались на крыши домов, на мостовую, на воротники прохожих. На обочинах тротуара уже образовался белый воротничок, крыши домов тоже были белые.
Вышли на главную улицу. Встречных прохожих почти не было. Их всё реже обгоняли последние зрители из кинотеатра. Откуда-то, вероятно, из клуба, доносились приглушённые звуки духового оркестра. «Воскресенье, сегодня танцы», — догадался Сергеев. Он искоса посмотрел на молча идущую рядом Ирину. Лицо её, освещённое неясным светом фонаря, показалось ему печальным.
«Недовольна чем-то, — решил Иван про себя. — А, впрочем, чем ей довольной быть? Идёт с ней рядом болван и молчит, как столб. Женьку бы Курочкина сюда, он бы сейчас заболтал о поэзии, о звёздах».
Но представить Женьку на своём месте было почему-то неприятно, и он постарался думать о другом.
«А в самом деле, может, о звёздах заговорить? Во всех книгах влюблённые во время прогулок о звёздах говорят».
Он взглянул на небо. Тёмное, оно низко нависло над землёй, словно прикрыло её одеялом.
«Да, сегодня о звёздах не поговоришь. О чём же тогда? Разве о спутниках?»
— Ира, — смущенно начал он, — вот мы идём с тобой, а возможно, над нами в это время спутник пролетает.
Ирина насмешливо посмотрела на него.
— Может, ещё про погоду что-нибудь скажешь? Погода, мол, сегодня хорошая.
— А что, и в самом деле погода замечательная, — сконфуженно пробормотал Иван.
— Если у тебя других тем для разговора нет, лучше помолчи, — спокойно сказала Ира.
«Дурак ты, дурак! — ругал себя в душе Сергеев. — Не умеешь ты с девушками разговаривать! Поди, как весело ей с тобой!»
Затянувшееся молчание беспокоило его, и это было единственным, что нарушало его прекрасное настроение. Сам бы он был согласен идти вот так рядом с Ириной молча всю ночь, всю жизнь, вечность.
«А может быть, и ей так же хорошо сейчас? — робко мелькнула мысль, но он тут же возразил сам себе. — как же, хорошо! Девушки молчунов не любят!»
— Понравилась тебе картина? — спросил он, чтобы только не молчать.
— Не так чтобы очень, — пожала плечами Ирина и, чуть помолчав, в свою очередь спросила его: — а тебе?
— Понравилась! — горячо вырвалось у Ивана.
— Даже? — лукаво улыбнулась Ирина. — а ты хоть что-нибудь видел из этой картины?
«Значит, заметила, — бешено застучало сердце. — Заметила и… не сердится!»
