Васька удивлённо посмотрел на него:
— И верно! Как это я сам не догадался!
— Верно-то верно, — прервал его восторги Михаил, — а сматываться, пожалуй, правда пора. Не до света же здесь сидеть. Выпьем разгонную — и домой.
Погрузились в машину без прежних шуток и смеха. Сказывалась усталость бессонной ночи. Девчата запели было какую-то песню, но сразу же смолкли. Машина снова покатила по косогору.
— Выезжай на ровную дорогу, — пробормотал Женька, устраиваясь поудобнее.
Усталость сморила его, и он не заметил, как задремал. Мерный шум мотора действовал усыпляюще. Сколько он проспал, Женька сказать бы не смог. Внезапно его резко бросило вперёд, затем назад и, наконец, скинуло на пол. Он упал на что-то мягкое, хрипло вздыхающее и охающее и догадался, что это был Мишка, сидевший с краю. Ему мигом вспомнилась обида за незаслуженный удар по лицу, и, сообразив, где должна быть голова Михаила, он с силой двинул туда локтем и по мгновенному вскрику догадался, что попал.
Кто-то из девчат ползком перебрался через них и открыл дверцу. Вслед за ней выбрался наружу и Женька. Машина съехала с дороги, задние колёса остались в кювете, а передние, перевалив через бугор, повисли над другой канавой. Машина прочно уселась на днище кузова. Вокруг машины, то заглядывая под неё, то пробуя раскачать, ходил Васька. Изо лба его сочилась кровь.
— Теперь её только трактором стянешь, — печально проговорил он, взглянув на Женьку.
Из машины вылез Мишка и, прихрамывая, направился к ним.
— Ты что ж это наделал, гнида вонючая! — закричал он на Ваську, приблизившись к ним.
Васька благоразумно отступил за машину.
— Занесло вот… Юзом пошла, — сбивчиво объяснил он.
— Занесло! Заснул, подлюка, за рулём, вот и занесло!
— Чего уж теперь поделаешь, — примирительно сказал Женька.
Михаилу, видимо, в аварии досталось больше всех. Он прихрамывал и, морщась, потирал левую руку.
— Тебе легко говорить, ты на меня падал, — ворчливо ответил Михаил. — А я на голый пол. Да ещё кто-то из девок мне каблуком в глаз саданул.
В сером сумраке рассвета Женька увидел, как опухает, заплывает Мишкин правый глаз, и сообразил, что Мишка принял его острый локоть за женский каблук.
«Вот так тебе, — мстительно подумал он. — Не будешь больше зря руки распускать!»
Все их попытки сдвинуть машину с места оказались напрасными, она села прочно. Тогда они бросили её и пешком, прихрамывая, постанывая, потирая синяки и шишки, поплелись к городу. Дошли до окраины и, не попрощавшись, разошлись в разные стороны. Даже провожать девчат не пошли. И больше никого из них троих, ни Нину, ни Марину, ни Зою, Женька не видел.
Денег, полученных за проданные электрогитары, хватило ненадолго, всего на неделю. О доле за магнитофон Михаил и не заикался, и Женька даже не знал, продал он его или оставил себе. Одалживаться у матери становилось всё труднее, и Женька невольно в мыслях возвращался к прежним преступлениям. Кажущаяся теперь лёгкость и безнаказанность внутренне подготовили Курочкина к совершению нового преступления. Не хватало только подходящего случая. И вот однажды такой случай наступил.
В этот вечер он, Михаил и Заяц снова сидели в ресторане вокзала. Водка была уже выпита, на повторение денег не хватало, но они всё сидели за столом. Уходить было некуда: по домам расходиться еще рано, бродить по пустынным улицам не хотелось, да и скучно, а в ресторане было светло и тепло.
Они молча сидели за столом. Говорить ни о чём не хотелось. Женька откинулся на спинку стула и мечтательно следил, как тает синеватый дымок его сигареты. В это время за соседний столик уселся новый посетитель. Он был явно пьян.
— Ишь, какой бухарик завалился, — заметил Мишка.
— Вытурят его сейчас отсюда, — лениво и беззлобно откликнулся Женька.
Пьяный осматривал зал в поисках официантки. Вот он увидел её, попытался встать, но покачнулся и снова сел на стул.
— Голубушка! — громко позвал он. — Поди-ка сюда!
Официантка обернулась на крик, увидела пьяного и вопросительно взглянула на буфетчицу. Та еле заметно качнула головой и указала глазами в глубину зала, где за одним из столиков сидел лейтенант милиции. Официантка заскользила между столиками.
— Сто грамм водки! — громко заказал пьяный, когда она подошла к нему. — И чего-нибудь закусить!
— Гражданин, посетителей в нетрезвом виде мы не обслуживаем! — не менее громко ответила официантка. — Прошу вас освободить столик.
— То есть как это не обслуживаете? — возмутился пьяный. — Я на свои деньги заработанные хочу выпить, а не на ворованные. Вот они!
Он вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку скомканных денег. Мишка толкнул Женьку под столом ногой. Они переглянулись и поняли друг друга.
— Ещё раз вам говорю: заберите свои деньги и освободите столик, — твёрдо повторила официантка и, нагнувшись к нему, негромко добавила: — Уходите, гражданин, и не шумите, а то свободно можете пятнадцать суток заработать. У нас в зале сидит сотрудник милиции.
— Ну? — пьяный пытался что-то сообразить. — Ухожу, ухожу. Раз нельзя, значит, нельзя. Прости, голубушка.
