Да, еще имей в виду: обычное рутинное расследование, то есть сбор и накопление информации, сколь угодно пустой и даже лживой, совершенно необходимо. Без достаточного числа фактов, без достаточного приближения к заветному пределу скачок по ту сторону невозможен. Это как вольтова дуга: чтобы она возникла, требуется определенное напряжение и определенное расстояние между электродами. Я говорю не слишком сложно? — Он улыбнулся. — По-моему, все в объеме учебника физики для седьмого класса.
— Да, — сказала я почему-то шепотом. — Спасибо тебе. Анжей.
В тишине послышались раскаты далекого грома, и крупные капли редкого в этих краях дождя забарабанили ло пологой крыше, выложенной сплошь солнечными элементами.
— Что он сказал? — спросил Сергей, встретив меня в аэропорту.
— Нанда сказал, что я должна непременно найти Седого.
— Буквально так и сказал? — не поверил Сергей.
— Ну, не совсем, в общем, смысл был такой, — выкрутилась я.
— Тогда объясни, какой именно: должна — в смысле обязана или должна — в смысле найдешь в любом случае?
— Во всех смыслах. Ясень, чего ты ко мне привязался? Анжей не против, чтобы я занималась этим расследованием, он даже за. Потому что если я не найду Седого, то просто сойду с ума.
— Ну, это-то тебе не грозит, — улыбнулся Ясень, и я узнала в нем того прежнего Сергея, из давней-давней эпохи, четыре года назад.
— Скотина, — откликнулась я ласково. — Сам-то — гигант мысли!
— При чем здесь гигант мысли? — подколол он еще раз. — Я не имел в виду, что тебе сходить не с чего — просто такое событие два раза не случается.
Я бы ему, конечно, ответила и на это, но тут мы подошли к машине. Еще метров с десяти он отключил сигнализацию, и я присвистнула: Ясень приехал на новом «Ниссане-Террано», мощном и удивительно обтекаемом трассовом джипе последней модели.
— А где «Патроль»?
— Дома стоит. Этот пока не мой, дали покататься, предлагают поменять. А я попробовал — ну, удобно, конечно, комфортный он, приемистый, а «Патроль» все равно лучше.
— Но это тоже специсполнение? — спросила я.
— Конечно. Может, для тебя взять? Я оглядела пижонский кожаный салон, погладила обтянутую мягким баранку, тронула ручку передач.
— Ничего. Классная тачка. — Бери, — сказал Ясень, словно продавец в автосалоне. — Я точно решил: с «Патролем» не расстанусь. Даже стишок на эту тему написал. Хочешь прочту?
— Прочти.
Мы уже вывернули на Ленинградку, и за окном, размазываясь широкой желто-красной полосой, летели деревья. Сергей с легкостью выжимал почти двести из этого Энского монстра и читал:
Стихотворение оказалось ужасно длинным и тоскливым. Были там, например, такие милые строчки:
Или такие:
— По-моему, ты стал хуже писать стихи, — заметила я, помолчав. — Извини, конечно.
— А ты не извиняйся. Я теперь много чего хуже стал делать. Машину водить, например. — Он нарочно и очень резко вильнул рулем на ровном месте. — Трахаться стал совсем неинтересно, по-рабоче-крестьянски. И на гробах танцую без фантазии, без души как-то, вот потому и стихи…
— Что ты несешь?! — перебила я его, посмотрела пристально и вдруг поняла. — Остановись. Останови машину!
Господи! Он же в полуистерическом состоянии: туповатый разговор о «Патроле» и «Террано», все эти шуточки, да и стихотворение, не столько нескладное, сколько надрывное какое-то, лоскутное, дерганое… Как же я сразу не почувствовала? Слишком была занята собой?
Он съехал с дороги, едва не завалив машину на бок, вышел и сел в своем белом плаще на мокрую после недавнего дождя и, конечно, грязную придорожную траву.
— Что-нибудь случилось? — задала я риторический вопрос.
Он выкурил целую сигарету, прежде чем ответил:
— Я снова убил человека.
— Кого? — спросила я, даже не вздрогнув.
— Курдюмова.
— Почему Курдюмова?
— Я расскажу. Просто раньше было нельзя. Все было строго конфиденциально. Дедушка не велел даже тебе говорить. И правильно. Я бы тогда не смог… Ладно. Поехали.
— Поехали. Только за руль я сяду. И возражения не принимаются.
