Тем временем им приходилось постоянно иметь дело с журналистами. За семейными ужинами Лиллиан поражалась, чего только не способны раскопать борзописцы. Репортеры обнаружили, что в колледже Мюррей входил в организацию «Студенты за демократическое общество». Что как-то летом в Бостоне Лиллиан встречалась с членом «Черных пантер».[18] «У нас было всего одно свидание», — протестовала она, но внимание газетчиков все равно переключилось на ее обеспеченное детство и спекуляции по поводу того, что ее связь со студентами-радикалами в колледже являлась формой бунта против привилегированного происхождения.
Мюррей резко сложил газету.
— Это не репортаж, а чистые домыслы! — возмутился он. — Кому какое дело, с кем ты проводила время в колледже?
— Не надо было мне давать интервью, — сказала Лиллиан.
— Что за черные пантеры? — спросила Лиззи. Накануне она побрила Барби электрической бритвой Мюррея и теперь пыталась исправить ошибку, приклеивая волосы назад скотчем. — Они водятся в Нью-Гэмпшире?
— Ты встречалась с «черной пантерой»? — удивилась Рут. Шел 1984 год, и на уроках истории в школе они изучали события шестидесятых.
— Однажды, — ответила Лиллиан. — Ничего серьезного.
— И она была совсем черной? — интересовалась Лиззи.
— Нет, серо-буро-малиновой, — съязвила Рут.
— Рут! — одернула ее Лиллиан. — Чернее не бывает.
— Наверняка дедушке это не понравилось, — заявил Дэниел, которого всегда будоражили маленькие семейные разногласия.
— Да, не понравилось, — кивнула Лиллиан. Она умолчала о том, что парень отказался пожать руку ее отцу. Ей до сих пор было неловко.
Лиззи вдруг шарахнула головой Барби по столу.
— Не получается! — крикнула она.
— Дай я попробую, — предложила Лиллиан, беря куклу. — Дорогая, нужно думать, прежде чем что-то делаешь.
— Зачем я только на свет родилась! — заныла Лиззи, пряча голову в коленях Лиллиан.
Джордж вышел из кладовки с пустой банкой из-под арахисового масла.
— Закончилось, — сообщил он.
— Потому что ты ешь его как мороженое, — заметила Рут.
— Я растущий организм, — заявил Джордж.
— Ты неандерталец, вот ты кто, — возразила Рут.
— Что у тебя на подбородке, Рут? — вмешался Дэниел, чтобы поддержать младшего брата. — Очередной прыщик?
Рут нервно коснулась подбородка.
— Не трогай, — предупредила Лиллиан. — Только хуже сделаешь.
— Я прямо вижу, как он растет, — дразнил сестру Дэниел. — Фу, уже побелел.
Рут расплакалась и выбежала из комнаты.
Лиллиан вздохнула.
— Разве обязательно издеваться над сестрой, Дэниел?
— Она назвала Джорджа неандертальцем, — ответил Дэниел. — Смотри. — И он начал жонглировать тремя мандаринами.
Лиззи тоже попробовала, но фрукты тут же попадали на пол.
— Никто мне так и не ответил, — пожаловалась девочка, собирая их.
— Я забыла, о чем ты спрашивала, дорогая, — сказала Лиллиан.
— Что такое черная пантера?
— Радикал, — бросила Рут, вернувшаяся с пятном густого оранжевого тонального крема на подбородке.
— А что такое радикал? — спросила Лиззи.
И Рут принялась рассказывать про различные политические группировки в Соединенных Штатах, про либералов и консерваторов, радикалов левого крыла и правого, организациях «Студенты за демократическое общество» и «Студенческий координационный комитет ненасильственных действий», антивоенное движение, Общество Джона Бёрча,[19] Пэтти Херст[20] и так увлеклась своей ролью оратора, что не заметила, как все вышли из комнаты, кроме Джорджа, который, обнаружив новую банку арахисового масла, сделал себе целую горку тостов и принялся намазывать их один за другим, уничтожая запас, который Лиллиан приготовила на следующую неделю.
Тем временем выборы приобретали напряженность, поскольку избирателей теперь интересовали не столько сексуальные скандалы, сколько ужасающая всех перспектива выдвинуть в Конгресс демократа. Оппонент Мюррея неустанно дискредитировал его пригодность к государственной службе. В каком-то году Мюррей не заплатил налог за дом (правда). Он действует от лица мафии (курам на смех). Он представляет интересы наркоманов (частично правда: однажды он защищал человека с зависимостью и устроил его в специализированную бостонскую клинику на лечение). Он объединяет фонды своих клиентов (ложь). Каждое обвинение требовало ответа, что отнимало у Мюррея время, которого и так не хватало даже на обсуждение серьезных вопросов.
О Лиллиан журналисты накопали еще больше грязи. «Юнион лидер» до нелепости раздул тот факт, что ее видели выходившей из нового отеля «Копли плаза» в Бостоне с пакетами из дорогих магазинов, намекая на мотовство и несоответствие стилю Мюррея, приближенному к «синим воротничкам». Это было несправедливо: просто мать повезла Лиллиан по магазинам в честь дня рождения — и они, черт возьми, покупали вещи только на распродажах. Другой репортер, вдохновившись этой историей, заметил, что однажды она запросила налоговую скидку в связи с использованием жилья под офис. На вопрос, каким бизнесом она занимается, Лиллиан ответила, что она писательница: «Хотите прийти посмотреть мой кабинет? Полюбоваться на стопку писем с отказами из издательств?»
