Спросите полисмена полностью

Тем самым Салли тактично сумела отвлечь возмущенную маменьку от напряженной беседы в гостиной, за ходом которой могла только наблюдать через окно. Тетя Адела, шокирующе и дорого одетая в жакет и юбку оранжевого атласа, сидела прямая и безмятежная, как Будда, ее интерес выдавали только живые черные глаза. Смуглый худощавый мужчина жестикулировал стоя. На глазах у Салли он внезапно дернул правой рукой за мочку левого уха. И рассмеялся. А вот Салли даже не улыбнулась. Ведь так дергал себя за ухо Тедди, и от одной только мысли, что Тедди, чувствительный Тедди оказался замешан в такую историю, она похолодела. Когда Алан Литлтон вышел к своей машине, она поджидала его там.

– Мне хотелось спросить… Как вы думаете, могла бы я поговорить с мистером Миллсом?

Литлтон недоуменно посмотрел на нее:

– Он в Уинборо.

– В Уинборо? Почему?

– Его… – Тон полицейского чуть смягчился. – Думаю, его попросили дать показания. Но я не могу разглашать сведения. Я тут как частное лицо, понимаете? И мне нужно возвращаться в Лондон.

– Но что Тедди может об этом знать?

– Полиция должна опросить всех. Это не означает, что они думают, будто он в чем-то виноват. Извините, мне надо ехать.

Салли посмотрела, как опрятный синий автомобиль с вмятиной на бампере исчезает, разбрасывая гравий, за поворотом, и отдала должное мастерству помощника комиссара, ведь подъездная дорожка у них обманчивая. Но сам майор Алан Литлтон вызывал гораздо меньше восхищения. Он не пожелал разговаривать с ней. Передразнивал Тедди и смеялся. А к сухощавой смуглости у нее развилось отвращение после знакомства с кудрями и упитанной фигурой секретаря покойного лорда Комстока. Размышляя, она побрела назад в холл. «Попросили дать показания». Что бы это значило? Наткнувшись на тетю Аделу, она адресовала вопрос ей.

– Вероятно, его задержали по какому-то подозрению, – отозвалась пожилая леди.

Салли поежилась.

– Но чего же ты хочешь от местной полиции, деточка? Да и от кабинета министров тоже. Скудоумие, к сожалению, одним классом не ограничивается. Отстранили Алана потому, что он случайно там оказался! И задают совершенно не те вопросы, совершенно не тем людям. Это преступление не раскроешь, измеряя обгоревшие спички и таращась на часы. Это вовсе не спланированное преступление. А потому… – Миссис Брэдли вдруг игриво ткнула племянницу под ребра. – А потому это был не Тедди, так что смотри веселее.

– Конечно, это был не Тедди, – повторила Салли, а потом, когда душа потребовала подтверждения аргументами, спросила: – Почему не он?

– И ты еще хочешь сочинять детективы! Дом полон респектабельных, достопочтенных и преподобных персон, не говоря уже о прочих, о ком нам пока не известно, но которые, возможно, попадают в ту или другую категорию: кухарка, садовник, неизвестная леди в машине сэра Чарлза – о них ты, конечно, не слышала. Мимо дома запросто проезжают на велосипедах полицейские, а сам дом кишит посетителями. И личный секретарь, у которого на убийство есть двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, вдруг выбирает время, когда в доме столпотворение. Чушь! Тут налицо психологический взрыв. Пистолет, так сказать, лишь символ, физическое воплощение душевного состояния. Чьего? Вот тут-то нам самим придется задать пару вопросов.

Свое расследование миссис Брэдли начала тем же вечером за ужином. Далось ей это легко, поскольку, невзирая на измученные взгляды леди Селины, на все ее попытки перевести разговор на Женский институт и даваемое там через три недели представление водевиля «Бокс и Кокс», ей никак не удавалось сподвигнуть гостей говорить о чем-либо помимо смерти лорда Комстока. Он ни разу не был приглашен к ее столу (впрочем, и не пришел бы, хотя и знал до последнего пенни, какова цена репутации дочери маркиза, просто иначе представлял развлекательный вечер). Теперь, волею маленькой пули в виске, он завладел ее красным деревом и царил над отличными блюдами, свечами и безмятежными розами. Но подобное неуважение к желаниям хозяйки было вполне понятно, учитывая, что среди гостей оказался Причард, пастор Уинборо, чью машину помощник комиссара вроде бы видел виновато мчащейся прочь от дома лорда Комстока.

– Когда полицейские спрашивали меня по телефону, – говорил благоговейно внимающей аудитории каноник, – я, разумеется, заверил их, что автомобиль не покидал гаража. Сам я весь день провел в Лондоне, заседание проходило бурно, поскольку кое в чем воззрения наших епископов сегодня поразительно современные. На станцию я отправился пешком. И вечером пешком же вернулся. Но когда в половине восьмого спустился в гараж и, как обычно, отпер дверь…

– Висячий замок, каноник? – поинтересовалась миссис Брэдли.

– Да, да, самый обычный висячий замок. Так вот я вошел, и когда осмотрел машину, мне показалось, что все как обычно. Но я не взглянул на спидометр. Но… и это очень странное совпадение, просто рука провидения, если можно со всем почтением применять подобные слова к механизму… Как раз около вашей подъездной дорожки, леди Селина, мотор закашлял, и автомобиль остановился.

Возбужденные восклицания.