Халкан положил руку на плечо Зали, и та с удивлением ощутила, как страх уходит. Своим касанием киничиец будто вытянул из нее всю тревогу, и, вместо этого, сообщил её коже, мышцам и разуму спокойную решимость.
– Сможешь, – повторил Халкан. Но тебе нужно раздеться – дорог каждый сантиметр. К тому же, бронекостюм делает тебя более неповоротливой, а тут нужна гибкость и скорость.
– Помоги мне, – только и смогла ответить Зали.
Халкан зашел сзади и аккуратно расстегнул застежку бронекостюма там, где соблазнительно выступал под кожей седьмой шейный позвонок. Он сделал всё быстро и уверенно, но Зали показалось, что прошли минуты, за которые она успела ощутить всю гамму смущения и трепета, будто её медленно раздевал новый любовник.
Халкан провел ладонями по плечам Зали, освобождая её от пут одежды, и тяжелый бронекостюм упал к ногам. Зали поежилась от холода, бледная кожа в момент покрылась мурашками. Как давно она в последний раз обнажалась перед мужчиной? Зали не помнила. Должно быть, в прошлой жизни.
Чтобы побороть мучительный стыд, сковавший тело, Зали резко развернулась к Халкану лицом и отступила на шаг:
– Смотри, – сказала она, заметив, как краска залила щеки киничийца. – Смотри внимательно. Это последнее женское тело, которое ты увидишь в своей жизни.
Халкан поднял глаза. Его взгляд выхватил из темноты мягкий силуэт, идеальные изгибы и округлости. Он не почувствовал желания – только жгучую тоску по тому, что никогда уже не случится. От этой ускользающей красоты у Халкана ком встал в горле. Он протянул руку и робко спросил:
– Можно?
– Да, – сказала Зали и подалась вперед.
Халкан легко коснулся её щеки, провел пальцем по ключице. Затем сказал:
– Я готов.
Зали молча кивнула, и Халкан продолжил:
– Ты только очень постарайся, чтобы все получилось. Пообещай, что мы умрем не зря.
– Обещаю, – сказала Зали и сама всем сердцем поверила в свое обещание.
Она присела на корточки у бронекостюма и, вытащив из шкатулки чип, положила его под язык. Тем временем Халкан проверил оружие и сделал шаг к выходу.
– Ну, понеслась! – рявкнул он и широко улыбнулся.
В следующий миг он выстрели наружу ракетой и выскочил следом. Зали отдала команду остальным бойцам, и те последовали за Халканом. Зали зажмурилась и принялась считать до пяти. Затем подошла к амбразуре, подтянулась на руках и проскользнула в морозную мартовскую ночь.
На секунду она замерла, обернувшись. Бросила прощальный взгляд на свою преданную команду и побежала к лесу. За спиной винтовки плевались пулями, тарахтели автоматные очереди, яркие вспышки окрашивали небо во все оттенки оранжевого, но Зали уже не обращала на это внимания. Она неслась по лесу, как спасающийся от погони зверь, не чувствуя холода, забыв об усталости. Ветки царапали её кожу, хлестали по лицу, ноги уходили глубоко в мартовскую слякоть. Несколько раз она перецеплялась через попадавшиеся на пути корни, падала, но тут же поднималась и, превозмогая боль в сбитых коленях, бежала дальше.
Наконец, впереди замаячила поляна, а на ней – рамка телепорта.
Зали вырвалась из рева и морока, точно из кипящего прибоя. Помнила крик, это ощущалось как крик. Не было ночи, не было дня – только вспышки.
Вот она выходит из телепорта – рассвет слепит глаза, жар на перемерзшем теле. Силуэты в бронекостюмах. Зали хочет поставить ладонь ко лбу козырьком, присмотреться, но у неё нет сил.
Дальше чьи-то голоса. Говорят на родном языке, но Зали не понимает ни слова – только по тону слышит, что они взволнованы, они удивлены и даже напуганы. Ей задают какие-то вопросы, но она молчит – только чувствует железную прохладу чипа под языком.
Подбегает кто-то ещё, ей на плечи набрасывают покрывало, пытаются куда-то вести. Куда её отвели? Удалось ли им что-то узнать? Зали не помнила. Только стерильно-серые стены пропускного пункта, мигающая лампа под потолком – от нее болят глаза. Потом снова провал.
Город, по-утреннему пустынные улицы. Зали ловит на себе взгляды редких прохожих – удивленные, озадаченные, но все же не настолько, как если бы она все еще была голой. Значит, Зали все-таки приняла у стражников покрывало, набросила на плечи. Так раньше выглядели жертвы пожаров, когда приезжали все эти красные и белые машины, – подумала тогда Зали, вспоминая кадры одной из хроник, которые она смотрела на корабле. Люди в униформах приходили и набрасывали на пострадавших покрывала, независимо от того, какая погода была на улице.
И снова карусель кадров, вспышки и затмения. Снег, лес и спустя секунду – палящее солнце, жухлая трава трепещет под ветром. Выстрелы, прощальный взгляд Халкана, раскаленный асфальт Кинчена под босыми ногами, боль во всем теле. И по краям обзора темнеет, и ничего не остается, только крохотное окошко, совсем крохотное, будто смотришь в телескоп с другой стороны.
