Я потряс головой, отгоняя радужные круги и желтенькие искры, кружащие вокруг бесформенными медузами и роем фантасмагорических неземных пчел. Поднялся. Взял Катю сзади подмышки и одним рывком перебросил ее через бортик открытой кабины. Кажется, на запястье порвал мышцу или сухожилие... Не важно. Главное - взлететь. В Миге система регенерации и запасной кислород есть. Много кислорода, даже для двоих слишком много...
Подтянулся. Перекинул сначала одну ногу, потом вторую...
Еще одна плазменная вспышка. Уже ближе! Еще одна! Быстро! Купол кабины - закрыть. Кнопка. Огромное стекло стало опускаться. Медленно, твою мать, медленно же! Так, тормоза, зажигание, форсаж.
Почти вертикально мы ушли в чернь космоса, оставляя позади пылающий ад чужого мира. Оставляя собственные кошмары и мечты. И совесть - одну на двоих...
С трудом отрывая пульсирующую левую руку от гашетки, я сбросил мощность двигателей, чтобы откинуть шлемы. Но истребитель тут же начал терять высоту. Пришлось снова дать форсаж, устремляя нос прямо в дрожащее пятно Земли. Розовая дымка, сон, сон... Хоть бы ей хватило воздуха, пока я не открою шлем. В кабине, судя по показаниям тахометра, уже нормальное давление, а значит - воздух! Воздух!..
Из зоны притяжения Луны мы вышли примерно через сорок секунд. Я дернул рычаг на себя, сбрасывая тягу до одной четвертой. Сорвал предохранительную скобу с левой стороны шлема и отщелкнул его. Вздохнул до помутнения. Боже, как это прекрасно - дышать!
В кабине было холодно - градусов пять выше нуля. Изо рта вырывались клубы пара.
Теперь Катя. Я аккуратно, чтобы не сбить штурвал, перевернулся, цепляясь за все проклятым скафандром, сорвал с нее гермошлем. Отсоединив на своих руках неудобные перчатки, я принялся шлепать ее по бледным щекам. Ну же! Мы на полпути домой, девочка! Очнись! Очнись!!
Несмелый вздох. Белесая струйка пара между губами!
- Ну вот, молодец! Дыши, девочка, дыши!
Она со свистом втянула в себя воздух, захрипела, дернулась, закашлялась и открыла безумные глаза. Через секунду ее стошнило.
- Вот и все, вот и все хорошо... - шептал я, возвращаясь на свое место. - Дыши. Мы летим домой, слышишь, мы летим домой!
- Холодно...
- Это ничего, это не страшно. - Я поправил штурвал, выравнивая курс, глянул на монитор бортового компьютера. Нужно скорость набрать, чтобы не два дня в космосе болтаться. - Сейчас будут перегрузки, сядь удобнее и запрокинь голову назад. Глаза не закрывай ни в коем случае, а то вывернет опять.
- Холодно, Лешка...
- Терпи. Самое страшное - позади. Ты же хотела домой? Вот мы скоро и будем дома. А там что-нибудь придумаем... Раз замерзла, значит, на море поедем греться.
Не думал, что врать - так трудно. Никуда мы не поедем. Вдруг неимоверно повезет? Вдруг мне удастся приземлиться, что само по себе почти невероятно, потому что одно дело просто посадить самолет, а другое рассчитать траекторию посадки с орбиты, через плотные слои атмосферы продраться, не сгорев - но вдруг?.. После сесть где-нибудь подальше от городов, потому как никакой аэродром нас не примет. И даже если самолет не собьют установки ПВО или другие истребители, если мы умудримся не промахнуться мимо России, все одно - этот мир уже не наш. Федеральный розыск. Меня - под трибунал, Кате - вышак, без разговоров. Это при условии, что на месте не хлопнут.
- Правда, на море поедем?..
- Приготовься.
Перегрузки были не очень большие 3-4 же, но Кате и этого хватило, чтобы пару раз потерять сознание. В кабине стало немного теплее, хотя руки все равно мерзли.
Мы молчали. Неслись сквозь пустоту, мимо яркого блика Солнца, мимо белых игл звезд. И молчали. Наверное, оба понимали, что, разорвав прошлое, мы не смогли придумать будущего. Земля голубой полусферой возвышалась над нами, мы бежали от ужаса чужого мира в надежде, что она приютит нас. Что она простит.
Но выбор между смертью и пустотой был сделан. Нас уже никто не ждал.
- Катя... - позвал я, глядя на монитор и передвигая штурвал слегка вправо. Запястье ломило, кисть почти онемела. - Катя!
- Что?
- Сейчас трясти будет, постарайся как можно меньше двигаться и не напрягать мышцы. Попробуем сесть.
- Лешка, нас не собьют?
- Не знаю.
Истребитель задрожал, цифры на экране стремительно менялись.
- Скажи... - Катя осеклась, закашлялась и несколько раз стукнула меня по плечу. Гул за бортом нарастал. Она проорала: - Скажи, ты простил меня?
- Замолчи! Не мешай, а то нас закрутит и по облакам размажет! крикнул я в ответ. Уставился на оранжевые всполохи разрезаемой атмосферы, вцепился в мелко вибрирующий под пальцами штурвал.
- Скажи! - требовательно прокричала она. - Скажи мне...
Гул двигателей и рассекаемого воздуха стал невыносимым, он уже ощущался всем телом. Каждый нерв был частью нашего летящего к планете болида. Температура за считанные секунды поднялась, и теперь было жарко до духоты - внутренняя система кондиционирования не справлялась.
