Выслушав Эвриха, Странник, в свою очередь, спросил, обратил ли его молодой друг внимание на то, как быстро затягиваются его раны. И если обратил, то не хочет ли он узнать, почему Хрис не призвал для его осмотра лекаря, а взялся лечить сам, в чем немало и преуспел. И не удивляет ли Эвриха, что у обычного торговца имеются чудодейственные лекарственные средства, благодаря которым он столь быстро встал со скорбного ложа, что, если пожелает, уже завтра может отправиться в город? Дабы не разочаровывать Хриса и не признаваться, что все эти вопросы ему и в голову не приходили, юноша подтвердил, что, разумеется, хочет услышать ответы на них не меньше, чем отправиться в город. Последнее было бесстыднейшей ложью — в доме Верцела он чувствовал себя в относительной безопасности, а при мысли о бродящих по Аланиолу головорезах конечности его начинали непроизвольно подрагивать.
Неизвестно, поверил Странник Эвриху или нет, но, как бы то ни было, рассказал ему следующую любопытную историю. Будучи, как и отец его Дентат Серторий Панонир, лекарем, он после обучения в Школе врачевателей в известном на всю Верхнюю Аррантиаду городе мудрецов Силионе посвятил свою жизнь розыскам лекарственных растений и прочих ингредиентов, из которых составлялись лечебные снадобья, без коих любой врачеватель чувствует себя как без рук. Дело это очень и очень непростое, ведь даже обычная мазь от ожогов состоит из следующих составляющих. Хрис откинулся на спинку стула, прищурил глаза и начал по памяти перечислять, загибая для верности пальцы:
— Желчь рыбы, чайки и медведя — три. Корни остролодочника остролистого, чабрец и молодые, не выше пяди, листья аконита синего — шесть. Железотрав и кровь лягушки — восемь. И все это, заметь, должно быть в соответствующих пропорциях и условиях перемешано и разведено грудным молоком перед нанесением на ожоги.
— Ого! — ахнул Эврих. — Да где же всего этого добра насобирать? Проще уж коровьим маслом ожоги смазать, и пусть себе тихонько подживают.
— Из-за мелких ожогов, конечно, никто возиться с такой мазью не станет, а ну как человек целиком руку или ногу обварил? А представь, и руку, и ногу, и на лицо попало, тогда как? От таких ожогов помереть ничего не стоит! Вот тут-то мазь становится поистине незаменимой. Заметь, кстати, что пропись рецептурную я тебе назвал самую простенькую, а есть и такие, что включают шесть, а то и семь десятков составляющих.
Юноша выкатил глаза от притворного ужаса, и тогда Хрис поведал ему о растении, называемом хуб-кубава — Глазе Дракона, которое обладает такими чудесными свойствами, что может заменить многие и многие хитрым способом приготовленные лечебные снадобья. О том, что уже лет десять он, поставляя различные лекарственные составы и необходимые для их изготовления ингредиенты едва ли не во все города Верхней Аррантиады, пытался заполучить семена Глаза Дракона, чтобы прорастить их и научиться сажать и выращивать хуб-кубаву там, где она нужна, не платя за нее бешеные деньги перекупщикам и посредникам, доставлявшим Глаз Дракона с материка черных людей, расположенного в Нижнем мире.
— Убить человека легко и просто. Это можно сделать как угодно и чем угодно: гвоздем, пальцем, скверной пищей, не говоря уже о мечах, копьях или ядах. Убить, как ты сам убедился, способен любой и без большого труда, а вот вылечить может далеко не всякий лекарь. Да и то при условии, что все необходимое окажется у него под рукой…
Сначала рассказ Хриса не особенно заинтересовал Эвриха — подумаешь, какая-то травка, и из-за нее на край света тащиться? Но чем дольше он слушал не на шутку разошедшегося Странника, тем больше понимал, что за сила заставляет его скитаться по градам и весям, снова и снова спускаться в Нижний мир, обнажать оружие и не останавливаться перед убийством вставших на пути выродков. Понимал он также, почему Врата в Верхний мир всегда будут настежь распахнуты перед Хрисом, понимал и смертельно завидовал этому невзрачному на вид мужику, который умирал от жажды в песках Мономатанских пустынь, тонул в болотах Озерного края, рыл носом землю четырех континентов в обоих мирах, чтобы где то в Верхней Аррантиаде не умер грудной ребенок, встала со смертного одра молодица, не лишился руки или ноги пахарь-кормилец, а какой-нибудь старик вроде Павилия задержался еще на этом свете на годик-другой, а то и третий…
Разговор затянулся до глубокой ночи и кончился тем, что Эврих с дрожью в голосе попросил Странника взять его с собой в Аскул. Он тоже хотел разыскать Глаз Дракона. Он хотел не просто толкаться по лавкам или скитаться из города в город с купеческими обозами, а делать что-то такое, что заставило бы людей поминать его добрым словом, а Врата в Верхний мир растворяться перед ним снова и снова.
