Автор заявляет, что привычное определение сравнительных исследований (comparative research) как исследований, сравнивающих два и более случая, неудовлетворительно, так как исключает кейс-стади, выполненные в сравнительной перспективе[17]. В поисках определяющего признака сравнительного исследования Ч. Рагин проводит важное различение. Он утверждает, что сравнительное исследование с необходимостью задействует макросоциальные объекты (
Ч. Рагин приводит следующий пример. Предположим, на основе проведенного исследования в Великобритании обнаружена сильная связь между классовой принадлежностью и голосованием за определенную партию. В каком случае оно будет сравнительным? Допустим, исследователь объясняет полученную связь следующим образом:
1) Британия – это индустриальное общество (тогда предполагается скрытое сравнение с другими обществами – индустриальными, где эта связь также должна иметь место, и неиндустриальными, где ее быть не должно);
2) отношения производства определяют политическое сознание (всеобщим образом), тогда исследование не является сравнительным.
В ситуации 1 подразумевается, что есть некоторые целостности – макросоциальные объекты, которые могут объяснять наблюдаемые явления, в ситуации 2 объяснение относится к уровню абстрактных переменных. На этом примере становится очевидным различие между объектами наблюдения – в обоих случаях это индивиды – и объектами объяснения: в одном случае это общества, в другом – индивиды (через их политическое сознание и место в системе производства).
Из этого следует важный вывод. В сравнительном исследовании, в отличие от «обычного», «
Но что такое объяснение через макросоциальные объекты? Ч. Рагин имеет в виду область сравнительной макросоциологии, т. е. в буквальном смысле анализ макросоциальной реальности: сравнение государств, обществ, культур, регионов. Как отмечалось, это признанное исследовательское направление, представителем которого является сам ученый. На наш взгляд, логика автора может быть расширена на иные уровни: важно лишь, чтобы сравниваемые объекты рассматривались как целостности, которые играют роль в объяснении.
Например, в качестве макросоциального объекта может выступать город, если мы объясняем структуру свободного времени нью-йоркцев тем, что Нью-Йорк – это мировой город (т. е. через особенности города как целостности, а не как части государства или совокупности жителей). Более того, индивид также способен играть роль объекта объяснения: например, мы объясняем особенности ситуаций взаимодействия, в которые вступает индивид, конфигурацией его предшествующих взаимодействий и ее интернализацией, определяемой как «кочевая идентичность».
На первый взгляд, при таком подходе границы сравнительного исследования «размываются». Однако критерий сравнительного исследования Ч. Рагина совпадает с представленным в учебнике: оно ориентировано на систематическое сравнение объектов с непременным обоснованием их сравнимости. Говорить о том, что особенности объектов сравнения учитываются в объяснении – значит подходить к проблеме с другого конца: они учитываются в объяснении именно потому, что объекты были целенаправленно выделены по определенному основанию, которое, в свою очередь, задано исследовательской проблемой. Другое дело, что в качественной стратегии сравнения (как будет показано далее) выделение объектов может стать одним из результатов исследования, и здесь оба момента – определение объектов и объяснение через эти объекты – совпадают по времени.