При международных сравнениях миграционной ситуации используют два существенно отличающихся по своему смыслу показателя –
СММ рассчитывается для определенного периода (например, года) и представляет собой разность между прибывшими и убывшими в страну в расчете на 1 тыс. жителей. Показатель численности международных мигрантов, проживающих в стране, характеризует численность жителей страны, родившихся за ее пределами. В случае если такие данные отсутствуют, вместо них используют данные о численности иностранных граждан, проживающих в стране. СММ характеризует текущую миграционную ситуацию в стране, тогда как численность международных мигрантов, проживающих в стране – итог ее миграционной истории за несколько предшествующих десятилетий.
Из-за значительных объемов нелегальной миграции, а также трудностей статистического учета выездов из страны, статистика миграции менее достоверна, чем данные о естественном приросте населения. Кроме того, методология подсчета числа мигрантов в различных странах мира имеет свои особенности, что снижает международную сопоставимость данных. Поэтому данные о миграции в различных странах нельзя сравнивать механически, не вникая в суть вопроса. Например, судя по информации Всемирного банка, в России в 2008–2012 гг. проживало 12,3 млн международных мигрантов. Однако в силу применяемой методики эта цифра включает значительное число лиц, родившихся в союзных республиках СССР – ныне самостоятельных государствах – и переехавших в Россию еще до его распада. В то же время данный показатель не включает несколько миллионов трудовых мигрантов, не зарегистрированных российской статистикой в ходе переписей населения и текущего учета миграции.
Сравнительный метод в судьбе теории демографического перехода.
Сравнения демографических процессов в различных странах, регионах, этнических и социальных группах играют важную роль в развитии демографической теории. Сначала такие сравнения позволяют обнаружить новые демографические феномены, требующие теоретического осмысления, и стимулируют появление новых теоретических гипотез. Далее наступает этап проверки гипотез на эмпирическом материале, в качестве которого выступают данные о демографическом поведении населения различных стран или групп населения. Результаты проверки редко оказываются однозначными, в силу чего межстрановые и межгрупповые сравнения становятся не только средством подтверждения теории, но и методологическим орудием ее оппонентов. Итогом возникающей полемики обычно оказывается уточнение временных и пространственных рамок, в пределах которых теория остается эффективным инструментом научного познания и руководством к практическим действиям. Иными словами, происходит отграничение временного периода, а также географической и социальной территории, на которой теория успешно «работает», от того, где она уже (или еще) неэффективна (или даже в принципе негодна). Это, в свою очередь, стимулирует появление на свет новых теорий. Одной из ярких иллюстраций данного процесса является «жизненный цикл» теории демографического перехода.
Подобно любой теории, ТДП не является простым обобщением эмпирических данных, она опирается на целый ряд социологических идей и концепций. К их числу относятся: противопоставление М. Вебером (1864–1920) традиционного и современного обществ; структурный функционализм Т. Парсонса (1902–1979), акцентировавший внимание на способности социальных систем к поддержанию равновесия; теории модернизации и вестернизации. Начало ТДП положили работы французского демографа А. Ландри (1874–1956) [Landry, 1934], американских демографов У. Томпсона (1887–1973) [Thompson, 1929] и Ф. Ноутстейна (1902–1983) [Notestain, 1945], а также социолога и демографа К. Дэвиса (1908–1997) [Davis, 1945], одного из наиболее известных представителей функционализма.
