Мальчишка лет семи, вооружившись какой-то железкой, отгонял от группы детишек поменьше здоровенного, песочно-бурого крысоглава, который истерично пищал и яростно бросался на него. Наконец, юный охотник изловчился и размозжил этой твари голову, после чего поддел полуметровое тело на железку, попугал этой мерзкой тварью малышей, а затем вышвырнул её с платформы. Дети варили себе похлебку в котелках, сделанных из каких-то мятых жестяных коробок, на жутковатых, чадящих копилках и ели её из грязных, пластиковых мисок. Девочка, лет восьми, бинтовала руку трехлетнему малышу и бинт этот вызывал отвращение, так как весь был покрыт бурыми пятнами засохшей крови. Внезапно, наверху появились трое мужчин в боескафандрах с бластерами наизготовку и мальчуган лет одиннадцати резко взмахнул рукой. Дети мгновенно попрятались по каким-то норам. Трое малышей постарше, подхватили котелок и коптилку, другие похватали младенцев и, зажимая им рты, быстро скрылись с глаз, их Нянька покинул свой сторожевой пост последним.
Ублюдки, а всем было ясно, что это были именно они, спустились на помост, прошли через нагромождение бетонных блоков, пальнули несколько раз из бластеров в глубь бетонных нор, и, снова поднявшись наверх, где-то исчезли. Как только они скрылись, из какой-то невообразимо узкой щели высунулся тот малец, который спрятался последним и тихонько свистнул. Малыши стали выползать из своих укрытий, а мальчуган сделал в ту сторону, куда ушли ублюдки, неприличный жест и погрозил им кулаком.
Над трибунами повисла гробовая тишина. Было слышно каждый судорожный вздох, каждый нервный женский всхлип. И такая картина была на каждой из платформ. Няньками были дети в возрасте от семи до пятнадцати лет и все они были ловкими, смелыми и мужественными мальчиками и девочками. Но, пожалуй, самая трогательная картина была на одной платформе, где за тридцатью шестью младенцами, которые едва умели ходить, ухаживала женщина-андроид с обожженным бластером лицом. Помимо того, что её лицо было изуродовано плазменным зарядом, у нее еще были повреждены ступни ног и она передвигалась от одной пластиковой коробки, которая заменяла детский манеж, к другой, на коленях. Нужно было видеть то, как младенцы тянули к ней ручонки.
Как только все платформы с детьми прошли мимо первых трибун, на проспекте появилось еще десять платформ. Эти платформы были даже больше размером, чем первые и на них стояли пластиковые декорации, изображавшие различные уголки храмового комплекса святого Маргота, вокруг которого, чинно и неспешно, ходили манекены в кроваво-красных рясах, со смиренно сложенными руками и опущенными головами. Из уважения к чувствам бидрупцев, те, кто устроил показ этих жутких картин их недавнего прошлого, не стали показывать тех гнусных оргий, которые устраивались в этом дьявольском вертепе, иначе платформы просто не добрались бы до президентского дворца. Вполне хватало и того, что зрителям показали истинных виновников зомби-переворота на Бидрупе.
Люди были в ярости. Они скрежетали зубами, сжимали кулаки и раскачивались с громкими стонами, хотя это были всего лишь безобидные манекены. Многие вскакивали со своих мест и потрясая кулаками громко кричали:
– Проклятье! Проклятье! Будь ты проклят нечестивый Маргот! Поглоти вас ад, проклятые твари!
Это было далеко не последнее испытание, которое подготовил для жителей Бидрупа и его гостей Стингерт Бартон. На проспекте Роже Бидрупа появилось еще десять огромных платформ, увенчанных шестигранными призмами плазменных экранов. Под каждым экраном в коконе силового поля находился биот. Эти твари, спасенные Веридором Мерком для более тщательного изучения, были живы и сияли всеми цветами радуги. Они хищно щелкали челюстями, бросались на силовое ограждение, тянулись к людям когтистыми лапами, а некоторые даже пытались стрелять по ним плазменными зарядами из своих био-бластеров. Для того, чтобы люди рассмотрели биотов получше, на огромные экраны проецировались их изображения. Толпа вновь взревела, но уже куда яростнее и в биотов полетели пустые бутылки и банки из под пива.
Бидрупцы в ярости совали руку в карман или опускали к поясу, чтобы выхватить бластер, но вспоминали, что все оружие им было приказано оставить дома. Да, и бесполезное это было занятие, силовое поле, взявшее в плен биотов, было невозможно пробить из легкого ручного оружия. Под иступленные крики ненависти и эти платформы неспешно уплыли в сторону президентского дворца. Публика вскоре успокоилась и все теперь испуганно и напряженно ждали того, чем еще их огорошат устроители этого странного и шокирующего парада, смотреть на который было одно мучение.
