Покинув Руниту, Нейзер немедленно отправился в графство Зака Лугарша, названное им Рунниатаро – Рунни Божественная. Зака он застал в тот момент, когда тот распекал за что-то нескольких хантеров. При виде своего босса Зак немедленно прекратил разнос и с самой дружеской улыбкой на лице проводил хантеров до дверей, почти нежно обнимая их за плечи. Он раз и навсегда установил в своей конторе строгое правило, – никогда и ни при каких обстоятельствах не посвящать начальство в неудачи и, уж тем более, никогда не отчитывал своих подчиненных при Нейзере. В конторе Зака Лугарша царила самая махровая круговая порука и, поскольку, должность Нейза, как министра безопасности, становилась просто номинальной, а Зак вполне справедливо считал, что он теперь фигура не снимаемая со своего поста, то, нисколько не колеблясь, ввел это правило, гласящее, что все происходящее в его ведомстве касается только его самого и ведомства.
Нейзер, которому все больше и больше времени приходилось отдавать решению внутренних проблем Звездного Княжества, связанных с постоянным ростом числа его жителей, считал это вполне справедливым. В основном он только и делал, что ставил перед Заком Лугаршем задачи и затем ждал готового результата. Как именно Зак их решал, его уже не волновало, ведь это в его ведении были разведка и контрразведка и все что было с ними связано. Нейзеру же вполне хватало и своих собственных проблем. После того, как закончатся разборки с Бидрупом, он собирался сделать в правительстве представление и окончательно сбросить все вопросы безопасности на Зака, сделав его министром. Вопрос этот уже был давно обсужден и полностью согласован, а потому Зака уже давно называли не иначе, как министр безопасности или, что бывало гораздо чаще, – безопасный министр. Так к нему и обратился Нейзер, сказав:
– Ну, что, безопасный министр, пошли? Проводим "Молнию" в её последний путь.
Зак весело ухмыльнулся и оба правительственных чиновника высшего ранга телепортировались в ангар космопорта, где стояла точная копия космического корабля "Молния Варкена". Кроме двух друзей об этом корабле и его секретной миссии в Антале знало не более шести человек, да, и то половина этих людей, Веридор Мерк, папаша Рендлю и Эд Бартон, находились на Бидрупе. Даже Натали и та не знала о том, как именно собирается Веридор Мерк развязать войну против Бидрупа, хотя и догадывалась, что для этого будет принято какое-нибудь нестандартное решение.
Стоя возле огромного окна диспетчерского пункта, Зак Лугарш, еще раз взглянув на причудливо раскрашенный кораблик, покачал головой и негромко сказал:
– Нейз, все-таки, что ни говори, а мне жалко уничтожать такую красивую машину.
– Да, что это с вами со всеми? – Взвился Нейзер – Сначала Рунита, теперь ты! Мне теперь осталось для полного счастья посмотреть на то, как Верди пустит слезу по этому поводу.
Не дожидаясь от Зака ответа, Нейзер скомандовал:
– Кай, убери это размалеванное корыто с моих глаз подальше. Видеть его больше не могу.
Кайор, который тоже пришел к месту старта, рассмеялся и в следующее мгновение фальшивая "Молния" исчезла из вида то ли потому что он включил оптическую маскировку, то ли потому, что старт произошел очень быстро. Все трое сжали правую руку в кулак и постучали костяшками пальцев по деревянным перилам, провешенным вдоль окна диспетчерского пункта, не столько опасаясь неудачи, сколько из чистого суеверия, принятого в космофлоте.
Отправив корабль в полет, они, не сговариваясь, отправились в помещение технических служб, где, поймав одного из бравых парней, потребовали принести им зелья в оранжевой канистре. Традициям космофлота в Антале не изменяли ни на йоту и потому мичмана и сержанты, при приеме на должность, проверялись не только на профпригодность, но еще и сообщали отцам-командирам о своем умении превращать пищевые отходы в брагу. Так же, как и в любом другом месте галактики, простым штатским приходилось идти на огромные расходы, чтобы заполучить к своему столу оранжевую пластиковую канистру емкостью ровно в семь литров.
Забравшись в каптерку и выставив из нее прогуляться, сонного сержанта-космодесантника, эта троица достала из ящика стола три жестяные кружки, экспроприировала из сержантских запасов несколько солдатских пайков и принялась обмывать старт фальшивой "Молнии II". Под сытный солдатский паек самогон хорошо вливался в их луженные глотки без всяких дополнительных ингредиентов и нуждался только в охлаждении струями углекислоты из огнетушителя. Даже Кайор, которому спиртное никак не могло ударить в голову, время от времени прикладывался к кружке, чтобы поддержать компанию и непринужденный разговор за столом.
