Некоторое время они ехали молча. Энн чувствовала себя очень неловко. Ее жизнь сложилась так, что она почти не соприкасалась со своими ровесницами. Среди этих немногих не было ни единой одного с ней положения. Аврора была первой, с кем она могла разговаривать на равных. Хотя, разумеется, Аврору одолевали тягостные мысли и у нее была манера выражаться сардонически, однако никто бы не отказал ей в уме и безупречной воспитанности. И все же она была очень нехорошей девушкой, из тех, с кем Энн строго-настрого наказали никогда не иметь ничего общего. В прошлом она ПОЗВОЛИЛА какому-то мальчику прикоснуться к ней! Самая мысль об этом была Энн омерзительной и на редкость притягательной.
— Хорошо, — сказала Аврора, глядя прямо перед собой. — Так что у вас с этим Шармом?
— О чем вы говорите?
— Я говорю о том, что он вам нравится, верно?
— Ну конечно, нет! — сказала Энн. И покраснела. И почувствовала, что покраснела, смутилась, и ее щеки стали еще краснее. — Он мне не нравится. То есть, конечно, он мне нравится, но только он мне не нравится.
— Понятно, — сказала Аврора. — И чем вообще он может понравиться? Если мальчик очарователен, умен, храбр, знаменит и богат, это еще не причина, чтобы он мог понравиться. Не понимаю, что такого вы могли в нем найти?
— Я бы попросила не говорить за меня! И он никакой не особенный.
— Значит, ты в него не втюрилась?
— Я никогда ни в кого не втюриваюсь, — сказала Энн с гордым достоинством. — Приличные благовоспитанные принцессы не втюриваются. Принца Шарма и меня на время этих поисков свели особые обстоятельства.
— Ах так! — сказала Аврора и замолчала.
В тоне этого «ах так!» было что-то, что не очень понравилось Энн, однако новые попытки завязать разговор окончились ничем, и Энн отъехала от Авроры, хотя краешком глаза продолжала подозрительно смотреть на нее.
И подозрительность эта была вполне оправданной, поскольку в голове миниатюрной блондиночки крутились лотерейные колеса, выбрасывая неожиданные номера.
«Я буду лишена всего, — думала она, — пока не верну себе королевство Аласию, которое теперь принадлежит мне по праву.
Король Иллирии аннексировал мои земли, а история учит нас, что короли не отдают территории добровольно, какими бы слабыми ни были их претензии на таковые.
Надежды несовершеннолетней матери-одиночки собрать войско и нанести сокрушительное поражение могущественному монарху смешны до нелепости.
И все же…»
Аврора оценивающе взглянула на принца.
Возможно, у нее есть и другой путь.
Венделл нагнал Шарма.
— Принцесса Аврора очень хорошенькая, правда?
— Угу, — ответил принц. — Классные грудки.
— Вот-вот! Я так и знал! Я знал, что вам слабо вернуться в замок, так и не упомянув про ее груди. Удивляюсь, как вы вытерпели столько времени?
— Чистейшая сила воли.
— Как же! Ну, вы все время мечтали познакомиться с нехорошей девушкой, и вот — пожалуйста! На спор, вам жутко везет!
— Аврора хорошая девушка, Венделл.
— Так она же беременна!
— Справедливо. То есть она — мать, а все матери — святые. Даже и не сочетавшиеся браком. И с ними всегда все обходятся с благоговейным уважением, ну, кроме других женщин. Так уж заведено.
— А вы только сейчас сказали, что у нее классные грудки!
— Ну и что? Она же не слышала. Мандельбаум, который несколько часов ехал в молчании, теперь придержал коня и присоединился к ним.
— Ваше высочество, мне кажется, нам следует ехать помедленнее. Не то мы доберемся до города задолго до сумерек.
— Ну и что тут такого?
— Со всем уважением, ваше высочество, но вы не обдумали, к каким последствиям приведет ваше появление на городских улицах с беременной спутницей.
— Э-эй! Я тут ни при чем.
— Да-да, разумеется, но вам следует подумать о вашей репутации. Уезжаете, исчезаете на месяц и внезапно возвращаетесь с молодой красавицей на первом месяце. Бесспорно, это будет выглядеть не совсем пристойно.
— Дослушай! Ты же был рядом с той минуты, когда я только услышал про Аврору. И я все время был с Энн и Венделлом.
— Принц Шарм, я ведь не читаю вам нотацию, а просто пытаюсь обрисовать ситуацию такой, какой она представляется мне. Убеждать в чистоте ваших намерений нужно не меня, а тех, кто голосует за вас. И я очень опасаюсь, что они не сочтут пажа и шестнадцатилетнюю девочку надежными дуэньями.
— Ну а тебя?
— На колдунов поглядывают с подозрением даже в самых благоприятных обстоятельствах. Наши деяния могут рассматриваться со страхом или с восхищением, но наши заверения ни у кого доверия не вызывают. Гарантией соблюдения всех правил приличия может быть только пожилая супружеская пара или женщина в возрасте, толщиной не уступающая свинье.
— Безумие какое-то. Я спасал красотуль во всех двадцати королевствах и сопровождал их к ним домой. И ни одну даже пальцем не тронул.
— Они же давали вам по рукам, — вставил Венделл.
