Заброшен недоброй рукою,Несусь и несусь по кривой…О, как от тебя далеко я! —Без слов, без тепла, но живой.Вот так же в пространстве несетсяОтторгнутый камень-болид:При встрече с другим распадется,Не вспыхнет и не прошумит.<p>Болезнь</p>
Сергий — львенок.
«Значение имен»Что не бывало с этим бедным телом? —с морской волной играло в ноябреи, насладясь, опять борьбы хотело и радости в игре.Под знойным солнцем бронзой наливалось,морозом пахло — только что с крыльца,и никогда не ослабляла вялость скуластого лица.Навстречу всем богам и всем ударамвокзальных толп, вращению Землишла молодость — и, надо быть, недаром: с ней силы чувств росли!Зверенок добрый именем Сергеяовладевал — и с именем — душойвсе радостней, разумней и светлее, как лаской брат меньшой.И как узнать? Не узнаю. Оно ли —вот это тело? Сломлен? Болен? Стар?Чужие голоса — источник боли, не только что удар…Где гордость имени? Одно прозванье.Но ты не верь, по-прежнему зови!Ты слышишь ли меня?Боль. Даль. Существованье без имени, без жизни, без любви.<p>«Под Троицу с базара принесли…»</p>Под Троицу с базара принеслиКамыш и пряник с леденцом. ТравоюПол выстлали — и в комнате моейЗапахло яблоками и весною.А я лежу под белым образком,И надо мной лампадка догорает.Читают мне, как в Угличе царевичЗарезан был по воле Годунова,—И сыростью от скошенной травыПовеяло, и зайчик вдруг запрыгал…Потрескивает лишняя лампадка.А я слежу, как солнце золотитсяНа волосах склоненной, грустной мамы,И думаю: у Дмитрия, наверно,Такая чистая и нежная была —Разрезанная золотилась шейка. Бедняжка Митенька!<p>Врачу</p>Приблизься, человек: перед тобой страданье.Прислушайся ко мне — шум жизни приглушен.Не спрашивай моих богатств, исповеданья,А сам себе скажи: «Во человецех он».И человек приник к другому человеку,К его дыханию, журчанию крови —Во имя человечности и той любви,Что нам светлит чело от веку и до веку.Ты брат, сестра ли мне — не спрашиваю тоже.«Во человецех ты», — сын или дочь земли…Коснись своей рукой до воспаленной кожи,Не только плоть мою — и душу исцели.<p>Совесть</p>
