Что-то вспыхнуло, замерло, умерло,Загоревшись до самых звезд.Отнесли за каким-то нумеромНа унылый тюремный погост.Это все? Или было посмертноеПродолженье какое-нибудь?Если было, я им пожертвую,Мне не жалко его ничуть.Будут старые вина литься,Прозвучит поминальный тост.Прах мой, будешь ли ты шевелиться,Проклинать арестантский погост?Что за дело мне, что болваныЗашибут на мне честь и деньгуИ разлягутся на диванах,Ну а я коченею в снегу.Не гнию, распадаясь, не тлею —Вековая хранит мерзлота.И не знают вина и елеяИскаженные смертью уста.Я — живая — пылала жаждойК гордой славе, к любви, к вину.А теперь влюбляется каждыйВ отошедшую к вечному сну.Выпивая бокал за бокалом,Каждый грустные шепчет слова:— Жаль, рожденье мое запоздало,Очень жаль, что она не жива.Но меня не согреет славаПосле смерти в промерзшей мгле.И лежащим в земле не по нравуТрепетанье огня на земле.1950-е годы<p>«Мы должны до вечерней поры…»</p>Мы должны до вечерней порыЗаходить на чужие дворы,Чтобы сбросить мешок наш с плеч,Чтобы где-то раздеться и лечь.Может быть, в неопрятном углуМы в чужую упрячемся мглуИ вздохнем, может быть, тяжело.Нет, не греет чужое тепло,И чужой плохо светит свет,И на воле нам счастья нет.1955 год<p>Пурговая, бредовая, плясовая</p><p><emphasis>«Акбар»</emphasis></p>
Свобода, свобода,
Эх, эх, без креста.
Александр БлокIВспоминаю свой рдяный рассвет.Он сулил не добро, не добро.Как дерзко плясало в осьмнадцать летНа бумаге мое перо.Казалось, — пойду и все возьму,Смою тоску, злобу и тьму.Так казалось… А почему?Говорят, что был излом, декадансИ некий странный болезненный транс,А я думаю — силы неловкий взлет,А теперь ее никто не вернет.IIА потом забурлил красный дурман,А потом казахстанская степь и буран,А потом у Полярного кругаЗакрутилась, взревела вьюга,Тундровая,Плясовая,Бредовая.Выкликай вслед за пургой:— Ой-ой! Гой-гой!IIIНа сердце вечная злая пурга-любовьВзметнула оледеневшую кровь.Ведьма-пурга, бей! Лютей!Дуй в глубину, в высоту!Любовь эта хуже семи смертей,От нее привкус крови во рту.IVВыползло солнце едва-едва,И тут же за край землиСвалилась солнца голова,Ее топором снесли, Ледовым, Острым,Острей, чем сталь.Но казенного солнца не жаль, не жаль.VВ какой я вернусь в город и в домС моих обреченных дорог?Кто меня встретит с хлебом, с вином,На чей я вступлю порог?Нет никого, нет ничего!Только хохот пурги:— Ого-го! Ого-го!VI
