— Ты серьезно?
— Очень серьезно, Ян. Очень серьезно. Положение на Дальнем Востоке, как ты знаешь, весьма сложное, сложнее некуда. Нужно готовить армию к большой войне.
Синим мартовским утром, сидя за рабочим столом в кабинете, Берзин внимательно просматривал иностранные журналы: немецкие, английские, итальянские. За окном слышался перезвон весенней солнечной капели. С грохотом срывались с крыш сосульки и рассыпались хрупкими, звенящими брызгами.
Но Берзин забыл уже и про солнце, и про весну, и про замерзшие утренние лужицы, тревожно хрустевшие под ногами, когда он шел на работу. На него снова навалился весь мир, безумствующий, страшный, таящий опасные неожиданности для молодой Советской республики, требующий к себе постоянного, пристального его внимания.
В американском журнале «Либерти» он увидел знакомое лицо: Царь всея Руси! Николай II был в обществе своей дочери, великой княжны Ольги. Оказывается, когда ей исполнился год, она уже была первой кандидаткой в невесты принцу Уэльскому. Принцу тогда было два года. «Да, революция явно помешала этому интересному альянсу, — с иронией подумал Берзин. — А мировая война так напугала принца Уэльского, что он до сих пор ходит в холостяках, вызывая недоумение всех политиканов мира. Принц в свое время отверг восемь красивейших принцесс, претендовавших на его внимание. Ай-яй-яй! Интересно, если бы у Гитлера была дочь, монополисты, пожалуй, предложили бы принцу жениться на ней… Диктатор! Спаситель капиталистического мира от большевизма. Тем более что принц Уэльский сторонник профашистской политики».
«Муссолини в клетке со львами — характерный для дуче шаг», — прочитал Берзин под довольно плохо сделанным снимком. Смирный и, видимо, очень старый лев меланхолично сидел на обрубке толстого бревна и совершенно не реагировал на вторжение человека в фашистском мундире и громоздких сапогах, боязливо стоявшего в дверях его клетки.
«Жалкий позер… Вот уж если авантюрист по натуре, то и авантюрист в политике», — с горьким сарказмом подумал Берзин.
В начале марта Муссолини представил на конференцию по разоружению в Женеве так называемый «Пакт четырех». Поскольку, мол, Лига Наций неспособна обеспечить мир в Европе, этим должны заняться четыре ведущие державы: Италия, Германия, Англия и Франция. СССР как великой европейской державы будто и не существовало. «Интересно, кто является подлинным автором пакта? Во всяком случае, не этот жалкий позер Муссолини. Не иначе как здесь замешаны Англия или Франция», — думал Берзин, продолжая перелистывать журналы. И вдруг среди реклам женских шляпок от Жана Пату, среди сенсационных сообщений из жизни голливудских актеров его внимание остановил заголовок: «Торжественное открытие нового рейхстага в гарнизонной церкви Потсдама». Небольшое сообщение было проиллюстрировано фотоснимком, который запечатлел рукопожатие президента республики Гинденбурга и нового премьера Гитлера перед гробом Фридриха Великого. Престарелый маршал как бы благословлял Германию в лице Гитлера на новые завоевательные походы.
«Да, Гитлеру удалось под лозунгом реванша и проповеди самого оголтелого национализма консолидировать определенную часть рабочего класса, крестьянства и мелкой буржуазии, — размышлял Берзин. — Понимая, что без опоры на массы он ничего не добьется, Гитлер провозгласил снизу национал-социализм для немецкого народа, чего не смогла бы сделать буржуазия. Народ не поверил бы ей и не пошел за ней. Однако основная масса быстро раскусила Гитлера как ставленника крупных монополий.
На президентских выборах в июле прошлого года большинство голосов получил кандидат демократической партии маршал Гинденбург. Нацистская партия, выдвигавшая Гитлера, получила при голосовании незначительный перевес перед коммунистической партией, лидером которой был Эрнст Тельман.
За Тельмана голосовало почти пять миллионов!
Президентом был выбран Гинденбург. Но крупных монополистов, таких, как Тиссен, Кирдорф, Феглер, подобная политическая ситуация, очевидно, не устраивала. Они, конечно, заставили Гинденбурга передать власть Гитлеру. Победила не национал-социалистская партия, а золото монополий…»
В немецких журналах британская фирма «Фэйери» рекламировала новые военные бомбардировщики. А почему бы и нет? Еще в ноябре 1930 года был отменен запрет германского самолетостроения. «Будущее Германии — на воде», — заявил в начале этого века кайзер Вильгельм. «Наше будущее — в воздухе», — объявил теперь Геринг. А в декабре прошлого года конференция пяти держав: Англии, США, Франции, Италии и Германии — в Женеве санкционировала равенство Германии в вооружениях.
Версальский договор, лишивший Германию ее армии и военного снаряжения, оказался иронической шуткой истории: утратив старое вооружение, Германия принялась создавать и приобретать самое новейшее вооружение.
Снова заработали пушечные заводы Круппа, те самые заводы, которые в мировую войну изготовили семь гигантских орудий под названием «большие Берты». Из этих орудий немцы в 1918 году обстреляли Париж.
