Не стала покупать «Проклятие лорда Фаула» Стивена Дональдсона, нагло сравнившего себя на обложке с «лучшим из Толкина». На задней обложке эта цитата приписывается «Вашингтон пост», газете, чьи похвалы навсегда отныне будут для меня приговором книге. Как они смели? А издатели? Таких сравнений никто не смеет проводить, разве что вот так: «В сравнении с Толкином это полный шлак». В смысле, так можно сказать даже о самых блестящих книжках вроде «Волшебника Земноморья». «Проклятие лорда Фаула» (жуткое название, будто из Конанновского цикла), надо полагать, вроде худшего из Толкина, например начала «Сильмариллиона».
Дело в том, что Толкин, «Властелин колец» – совершенен. Весь этот мир, это погружение, этот путь. Я вполне уверена, что это не из жизни, но от этого еще изумительнее, сумел же кто-то такое выдумать! Прочтешь, и все меняется. Помню, как я дочитала «Хоббита», передала его Мор и сказала: «Почитай. Очень неплохо. Не найдется ли где-нибудь еще в этом роде?» И помню, как нашла – утащила из комнаты матери. Дверь была открыта, и свет из коридора упал на полки Р, С и Т. Мы всегда боялись заходить глубже, вдруг она прячется в темноте и схватит нас. Однажды так и было, когда Мор ставила на место «Хрустальный грот». Обычно, если мы брали ее книгу, остальные переставляли попросторнее, чтобы не было заметно. Но «Властелин колец» в одном томе был таким толстым, что ничего не вышло. Я дрожала, что она заметит. Чуть не оставила книжку. Но она то ли не заметила, то ли ей дела не было – а может, она тогда ушла из дома к кому-то из своих приятелей.
Я не сказала, что хотела сказать, о том, в чем там дело.
Ты, когда читаешь, как будто сам там. Это как найти в пустыне волшебный родник. В нем есть все. (Кроме похоти, говорит Даниэль. Зато есть Червеуст.)
Это оазис для души. Я и сейчас могла бы сбежать в Среднеземье и была бы там счастлива.
Как можно что-то с этим сравнивать? Просто не верится, какой бахвал этот Стивен Дональдсон.
Выбралась среди ночи в окно дортуара, начертила круг и сожгла в нем письма. Никто меня не видел. Круг я выложила из того, что валялось кругом: из листьев, прутиков и камней, – и добавила дубовый лист, свою деревяшку и карманный камешек с берега Амрота. Я чувствовала, что они действуют, я была как бы под зонтиком. До того я прочла письма. Хотелось знать, что она пишет. Могла бы не трудиться. Единственное, что она сказала про мои дела: «Ты всегда больше была похожа на меня», а это… ну, снеговик больше похож на облачко, чем кусок угля, но оба похожи не слишком. Я сложила письма пагодой и подожгла. На фотографии не смотрела, но видела, что они там были.
Я перемешала золу, так что совсем ничего не осталось. Потом взяла карманный камешек и подняла его к луне (луна в третьей четверти, не знаю, правильно ли это) и постаралась сделать его оберегом от плохих снов. Не знаю, получилось ли. Дубовый лист и свой кусочек дерева я забрала.
Я взобралась обратно и легла в постель. Все спали. Луна светила в лицо Лоррейн. Она показалась удивительно красивой и еще далекой, как мертвая, как будто она сотни лет как умерла и была мраморной статуей на собственной могиле.
Одна беда – она продолжает слать письма. Придется и дальше их сжигать. Но поздно ночью определенно безопаснее со школьной точки зрения, чем когда кругом люди.
Дейдра послала мне булочку – с глазурью, от «Фанфер», здорово липкую и сладкую. Они продаются упаковками по шесть штук, так что она многих угостила, но я оценила жест. Очень приятно не чувствовать себя полной парией.
Я написала Даниэлю про «Каллахана» и похвальбу Стивена Дональдсона. Сэму я написала про Платона и о том, что заказала еще. И написала ему про «Последние капли вина», потому что, даже если он вообще не любит романов, этот мог бы ему понравиться. Дедушке я написала, как проезжала через Абергавенни, и как скучаю по горам, и как здесь играют в мяч, и что я бы тоже с удовольствием играла, если бы могла бегать. Я помню, как бегала. Все тело помнит. Это кинетическая память, если я не перепутала слово. Я немножко приврала про то, что мне нравятся игры. Мне нравится сидеть в библиотеке с книгой, и терпеть не могу, что девочки придают спорту такую важность, хотя на самом деле это полный пустяк. А нравится мне бросать мяч, бегать и ловить, а не терзаться из-за счета в игре.
Что это я с Энн Маккефри начала со второй книги? «Певица Перна» – продолжение какой-то другой, которой я не видела. «Песни Перна»! Я все-таки прочитала, на удивление легкая в сравнении с двумя другими. Это скорее в мире Перна, чем о Перне, не знаю, понятно ли. Мне бы понравились огненные ящерицы. И драконы, если на то пошло. Я бы спустилась с неба на голубом драконе, и он бы дохнул огнем и сжег школу.
Стихотворение Дейдры победило на школьном поэтическом конкурсе.
