Потом мы съели рождественский пирог, хотя свой я только раскрошила на тарелке, потому что это самое подходящее место для чар, у него столько связей со всем на свете. И все равно я не люблю фруктовых кексов, кроме тех, что печет тетушка Бесси. Потом я пошла с Даниэлем к нему в кабинет и втянула его в разговор о книгах, которые он мне посылал, особенно о «Дюне». Арракис – такой потрясающий мир. Он как настоящий, с разными культурами. В научной фантастике редко встретишь столкновение культур, а это очень интересно. Пол в пустыне у фрименов оказывается прямо посреди чужой культуры, и у обеих сторон есть свои тайны. Даниэль очень оживился и виски, хоть и налил себе, только пригубил. Он, конечно, все время курил. Он расспрашивал меня, что я читаю, и про книжный клуб, и что бы я хотела взять почитать, и я все время молчала про «Ты знаешь, что твои сестры – ведьмы?», а он молчал про «Что за выходка с серьгами?» Мы так громко молчали, что почти слышно было.
Потом я навела его на разговор о Сэме, с которым у него самые человеческие отношения. Они ничего не сумели сделать с Сэмом, может, потому что он другой веры? Но Сэм для Даниэля точка опоры, точка здравомыслия. Чем больше я с ним говорю, тем больше хочу понять, насколько они его подчинили, о чем он вообще не способен задуматься и от чего тянется к бутылке. Они заполучили ручного брата. Есть кому распоряжаться их имуществом. Вот тогда я и подумала, что им нужна Приятная Племянница. Потому что, если они не злые ведьмы, не стремятся к владычеству над миром – они не безумные, не то что Лиз, – если они примерно такие, какими выглядят: три женщины, так и не повзрослевшие по-настоящему, потому что жили вместе и, может быть, немножко колдовали, чтобы устроить жизнь на свой лад, – то все объясняется.
– Мы навестим Сэма? – спросила я.
– Времени маловато, если ты обещала своей тетушке Тэг, что приедешь в четверг, – ответил он.
– Можно было бы, как в прошлый раз, – сказала я, – съездить завтра.
– На Святки они меня не отпустят, – отозвался он, и я видела, что не отпустят. Святки для них ритуал, как и Рождество. Они для него сестры и наниматели и держат его магией – что я против них могу?
Я теперь научилась смотреть на Даниэля. Мне его жалко. Он добр, как умеет, в пределах того, что он есть, а стен, которые они вокруг него выстроили, не видит. Право, неудивительно, что он женился на моей матери. Понадобилась другая магия, чтобы увести его от них. Нужна была магия и секс, и, может, еще потребовалось забеременеть, потому что это бы их крепко связало, фу! Неудивительно, что на фото у них такой ханжеский вид. Хотя они скоро сумели его вернуть.
А сегодня день солнечный и морозный, и мы все вышли на прогулку по поместью. Оно такое феодальное – никогда подобных не видела. Класс, да, класс всюду ощущается, хоть встречные и не ломают шапки. Пообедали мы в маленьком старом пабе, выстроенном буквально в склоне холма, и называется он «Кузня». Обед был классный. Мне подали стейк и почки в горшочке, с жареной картошкой и бледным зимним салатом. Я сто лет так вкусно не ела. Там было множество их знакомых, то и дело подходили здороваться. А когда мы вернулись, пришло много гостей на чай с пирогами. Мне позволили раздавать пирог. Я, как умела, разыгрывала приятную племянницу, рассказывала, что люблю школу и по успехам третья в классе. Из женщин кое-кто учился в Арлингхерсте, но про Кубок расспрашивала только одна. Я сообразила, что знакомство со всеми этими людьми мне на пользу, потому что это друзья теток. Раз их друзья теперь знают меня, дочку Даниэля, им будет неловко, если я вдруг пропаду.
Когда все разошлись, я предложила помыть посуду, но мне не позволили. Меня решительно не допускают в кухню. Даниэль скрылся в кабинете, а я здесь, наверху, якобы легла в постель.
Завтра в Кардифф, поездом. Надеюсь, что тетушка Тэг меня встретит. Она не ответила на мое письмо. Если не встретит, доеду до долины автобусом. У меня есть ключ от дедушкиного дома. Обязательно надо поговорить с Глорфиндейлом, хотя добиться от фейри прямых ответов очень не просто. Но я должна попытаться.
В поезде, в углу маленького купе, которое пока что в моем распоряжении. Земля покрыта инеем, как сахарной глазурью. Солнце то и дело выглядывает из-за туч, поезд мчится, и на поворотах мне видны вдали уэльские горы, все ближе и ближе. Люблю поезда. Сижу здесь и чувствую связь с прошлым разом, когда так сидела, и в лондонском поезде тоже. Словно подвешена посредине, и быстрое движение куда-то и откуда-то тоже промежуточное. В этом есть волшебство, не то, которое творишь, а то, которое просто есть и всему придает цвет и восторг.
Я не позволила дырявить мне голову, чтоб подвешивать сережки и отнимать волшебство. И свободна, хотя бы пока, хотя бы пока поезд несется мимо Черч-Стреттона и Карвен-Армс, оставив позади Шрусбери и еще далеко от Кардиффа. Об этом немножко написано в «Четырех квартетах», попробую найти, когда доберусь до книги.
