Среди других полностью

Вим дождался меня – а я было засомневалась. Я села и взяла его за руку, потому что знала, что Карен смотрит.

– Пойдем, – сказала я.

– Что она тебе сказала?

– Ты лучше меня знаешь, что в этом городке все про всех все знают, – сказала я, встав и натягивая пальто.

Он помрачнел, но заметно было, как что-то прикидывает.

– Мори, я…

– Пойдем, – повторила я. Не хотела обсуждать этого там, при слишком благодарной аудитории.

– Как же мне быть, если я могу с тобой видеться только в книжном клубе, в субботу после обеда и на пару часов по четвергами по дороге в Шрусбери? – воинственно начал он, когда мы свернули по улице мимо «Смитса» и «BHS». – Ты никогда не сможешь провести со мной вечер.

– Это я понимаю, – ответила я. – Мне не выбраться из школы. Наверное, ничего у нас не выйдет.

– И ты могла бы меня бросить, потому что я потанцевал с Ширли? – вопросительно взглянул он.

– Скорее, потому что не хочу унижаться, чем из-за твоих танцев. В смысле, сам понимаешь, даже выберись я из школы, танцевать не смогла бы.

– Это другое, – торопливо ответил он. – Я не большой любитель танцев, просто надо же чем-то заниматься.

– И не большой любитель Ширли, она тоже просто от нечего делать, – съязвила я.

– Или я мог бы тебя бросить, потому что мы почти не видимся и это так неудобно, – странным, задумчивым тоном протянул он.

Мы подошли к перекрестку у Трентона, где надо было поворачивать, если мы собирались в книжный и в Браконьерскую рощу. Я остановилась, и он тоже.

– Как тебя следует понимать? – устало спросила я. Мальчики очень странные.

– Ты согласна, что мы могли бы сейчас разойтись, прямо на этом углу и никогда больше не сказать друг другу доброго слова? – требовательно спросил он. Ветер относил назад его волосы, и никогда еще он не выглядел так роскошно.

– Да! – сказала я. Я это очень даже хорошо представляла: в книжном клубе говорить о книгах и не смотреть больше друг на друга.

– Вот и хорошо. Если мы могли бы сейчас разойтись, значит, что бы ни натворило твое колдовство, оно не обрекло нас друг на друга, – сказал он.

– Что? – И тут до меня дошло. – О!

Он ухмылялся.

– Значит, мы вместе не потому, что нас вынудили чары, и все в порядке.

Я и не представляла, что можно прийти к подобному выводу таким кружным путем.

– Так что, с Ширли и дискотекой это был научный эксперимент?

У него хватило совести чуточку смутиться.

– В каком-то смысле. Я терпеть не могу, когда меня принуждают. Ненавижу идею о Верной Любви, Поисках Того Самого и, знаешь, узы, женитьба волей колдовства…

– Вим, я призналась, что ты мне вроде как нравишься, – напомнила я. – Когда ты меня спросил. Я не говорила и не собираюсь говорить о судьбе, верной любви, женитьбе и прочей ерунде. Я не этого ищу, мне не это нужно. Мне нужны друзья, а не верная, так ее и так, любовь. О браке я даже не думаю, во всяком случае, в ближайшие много-много лет.

– Это ты, – сказал он и зашагал дальше, так что мне пришлось идти за ним вниз по холму. – Это не магия. Ты мне нравишься, правда, нравишься. Но я подумал, что, если мы могли бы разойтись, а ты согласна, что могли бы, тогда не придется этого делать и все будет хорошо.

– Так ты не хочешь расходиться?

– Нет, если ты не хочешь, – сказал он.

Что мне известно о волшебстве, а ему не известно, это какое оно коварное и как просто заставить людей делать то, чего им и так хочется. Доказательством было бы, если бы мы и вправду разошлись, а не просто согласились, что теоретически могли бы. Но… я не хотела.

– Я не хочу, – сказала я.

– Что ты ей сказала?

– Кому? – не поняла я.

– Маленькой мисс Гитлер в кафе.

Я фыркнула.

– Ее зовут Карен. Сказала: конечно, я не могла пойти на дискотеку, и просто улыбнулась. Не хотела ей потакать.

Мы подошли к книжному, и он снова остановился.

– Так улыбайся и дальше. Я больше не увижусь с Ширли.

– Мне все равно, увидишься ли ты с Ширли, лишь бы я об этом знала, – сказала я. – Так мне кажется…

В теории, по Хайнлайну, я была в этом совершенно уверена. На практике не совсем.

– Она кретинка, – сказал он, и меня это очень успокоило. Приятно, когда ты нужна ради чего-то настоящего.

Мы вошли в Браконьерскую рощу и направились к стенам руины. Подснежники отцвели. Остались пробившиеся листья, а новых цветов не появилось. Там все кишело фейри, в основном узловатыми, древоподобными. На нас они не обращали внимания. Вим вроде как видел их – сказал, что видит краем глаза. Мы немножко посидели на стене, разглядывая их. Потом стали вставать, он случайно схватился за мою палку и охнул:

– Теперь в самом деле вижу!

Он снова сел рядом со мной, держа палку на коленях.

– Люди! – воскликнул он совсем не к месту.

Вечность спустя, после того как мы долго наблюдали за фейри, я сказала, что пора идти, и потянулась за своей палкой. Без нее он снова видел их только наполовину.

– Хотел бы я понять, что они такое, – заговорил он на обратном пути в город. – Можно мне эту палку? В смысле, у тебя другая есть?

– Есть, но она металлическая, страшная, а эта придает мне силы. Мне ее фейри дал.