Из посольства беженские массы переливаются в консульство и назад.
В консульстве, расположенном неподалеку от посольства, те же беженцы и та же картина, только сюда вновь прибывшие беженцы стекаются по явно определенному делу. Издан приказ, чтобы все вновь прибывшие беженцы зарегистрировались в русском консульстве и получили паспорта взамен своих беженских карточек и прочих документов.
Здесь же агенты, комиссионеры и продавцы. Но продавцы уже более солидные и обладающие более богато установленными столами. Некоторые беженцы-офицеры, совместно с солдатами и казаками, организовали продажу горячего «русского борща», который приготовляли у себя дома, а здесь подогревали на мангале.
У входа в консульство, которым заведует харьковский купец Рыжов, стоят несколько бесконечно длинных очередей. У всех в руках заявления, документы и прочие бумаги. По всему двору и около, на улице, разбросаны бродячие фотографы, которые сотнями изготовляют карточки для паспортов, со сходством на родственника из десятого поколения.
«Только ты смотри, черномазый, негатив-то уничтожь. А то мы знаем, что все вы фотографы — агенты большевиков. Подкуплены», — считает своим долгом сказать каждый клиент при получении карточки. Накрапывает мелкий холодный, пронизывающий все насквозь, осенний дождик. Беженцы съеживаются и стараются глубже уйти в свои легкие и рваные английские шинелишки. Среди них проворно бегают две-три фигуры в офицерской форме, и предлагают из под полы «настоящий русский спирт» за 5 пиастров стаканчик. Некоторые покупают и, не выходя из очереди, выпивают без всякой закуски.
Еще задолго до прибытия новой группы беженцев из Крыма, среди ранее прибывших организовались «валютчики-биржевики». Главным центром их сбора была Галатская лестница, служившая как бы продолжением улицы Пера и идущая вниз до Галатской набережной. Пионерами и инициаторами в этой отрасли работы были два — три офицера. Дело оказалось прибыльным и около них быстро начали оседать другие. Вскоре, на протяжении целого квартала, по обе стороны дороги, стали толпиться эти валютчики с пачками русских денег на руках. Это была специально русская биржа. На ней котировались и продавались исключительно русские деньги всех правительств, начиная от царского и кончая, из-под полы, советскими. Особенно усилилась продажа денег после эвакуации Крыма, причем врангелевские и донские деньги продолжали котироваться официальной биржей еще около месяца, постепенно падая и, наконец, их стали продавать на вес.
— Покупаю и продаю. Настоящие царские, романовские, керенские, думские, архангельские, астраханские, ташкентские, колчаковские и прочая, прочая, прочая.
— Продаю только николаевские.
— Покупаю врангелевские и донские. Плачу дороже всех.
Так разносилось со всех сторон, среди проходящей публики.
— Эффенди. Николай Романов 5 пиастров! — ловит один из продавцов проходящего турка, с любопытством оглядывающегося по сторонам. Турок останавливается и перед его физиономией начинают мелькать бумажные деньги всевозможных правительств и достоинств.
Турка более всего интересуют царские деньги с водяными портретами. Он берет одну из бумажек и с видом знатока начинает рассматривать ее на свет. Видимо, удовлетворен осмотром и начинается торговля. Наконец, сделка закончена. Он расплачивается, бережно прячет свою покупку и удовлетворенно уходит. В другом месте торгуются с греком, с матросами союзной эскадры и т. д. Знание языка не нужно и не требуется. Объясняются на какой-то интернациональной смеси слов всех национальностей. Все друг друга понимают.
Проходящие русские также моментально становятся объектами внимания «валютчиков».
Еще издали заметив приближающуюся фигуру русского, ближайшие двое — трое торопливо бегут к нему навстречу.
— Гражданин, продаете? Какие? Сколько..? — забрасывают они вопросами озадаченного беженца. Узнав, что у него ничего нет, они разочарованно и медленно возвращаются на свои места. Но, если только узнают, что у него имеется «товар» — с ним начинается торговля.
Однажды неожиданно пронесся слух, что ген. Шкуро на официальной галатской бирже продал несколько тюков врангелевских и донских денег. На беженской бирже паника. Все стараются друг другу продать, даже по себестоимости, врангелевские и донские, но все уж знают новость и никто не покупает.
«Работающие» по несколько человек в компании немедленно посылают одного из компанионов вниз в Галату на разведку и для установления связи.
К вечеру у большинства физиономии печальные и вытянутые. Почти каждый из них потерпел за день убыток в полторы, две лиры. Шкуро проклинают. Но обыкновенно, в среднем, каждый «зарабатывал» одну-две лиры в день.