Среди гор полностью

— Не водила бы телка глазами, так бычок не стал бы и смотреть на нее, — крикнул Курман. — Так и ваша девушка. Она сама жаловалась, что ее продают старику за калым, а комсомольцы вашего аила на это и внимания не обратили. Айна просила нас спасти ее от старого дракона, и мы спасли. Это по закону. Во всем виновата ваша сторона. Касеин, хоть и кандидат партии, сколотил группу и напал на наш аил. Прошли старые времена! Касеин еще ответит! А вы, комсомольцы эшимовского аила, вместо того, чтобы выступить против незаконных действий Касеина, поддерживаете его и сами затеваете распри. Это не пройдет!

— Ой, Курман! Не вали с больной головы на здоровую! Не мы, а вы за старое держитесь! И драку затеяли тоже вы.

— Не мы, а вы!

— Вы! Хоть Сапарбай с Курманом и вышли из бедняков, но держатся за хвост самого матерого волка в овечьей шкуре, служат ему.

— Кого ты называешь волком?

— А что, вы с Саадатом близнецы, что ли?

— Отец Саадата был богач. Об этом никто не спорит, но сам Саадат настоящий бедняк. Народ избрал его председателем аилсовета, потому что все уважают его.

— Саадат обманул народ.

— Молокосос! — крикнул Султан. — Вчерашний бай и сегодняшний бай — не одно и то же, пойми, дурень!

— Богач есть богач.

— Вчерашний бай был угнетателем, помогал царю Николаю. Сегодняшний бай — советский человек. Он наживает богатство своим трудом. У нас ведь равноправие и свобода. Вот как это надо понимать!

Воспользовавшись тем, что спор несколько утих, Сапарбай предложил:

— Товарищ Джакып! Откроем собрание. Среди ваших людей имеются некомсомольцы. Пусть они едут домой.

— А разве на вашем берегу нет таких?

— Есть. Мы их тоже попросим отсюда. — Сапарбай обратился к своим: — Некомсомольцы, расходись по домам! Сейчас начнется собрание.

— А мы не хотим расходиться! — раздался голос косого Абды. — Лучше объясните нам, какой бай наш Касеин — николаевский или советский?

— Он старый, николаевский бай.

— Почему?

— А так, очень просто!

— Если ты настоящий комсомолец, не злись, объясни толком!

— А ты еще не понял? — сказал Курман косому Абды. — Касеин получил большой калым за свою племянницу, у которой умер отец. Не в поте лица он добыл целый табун лошадей!

— Калым — не чужой труд, — ответил Абды, заикаясь, — это по обычаю. За дочь, которую родители вскормили и вырастили, они получают калым.

— Но по закону мы должны бороться с теми, кто ратует за старое. Ты поднял дубинку бая и убил бедняка. Таких, как ты, надо наказывать.

— Ой, кул, говори поосторожнее! Я же бедняк! — закричал Абды.

— Сам ты кул, глупостей не говори! Если ты бедняк, не продавайся баю!

— Могила твоему отцу! Это я продался баю?

— А кто же, как не ты?!

— Ты прихвостень Саадата.

— А ты прихвостень бая!

— Товарищи, перестаньте спорить! — успокаивал Сапарбай. — Некомсомольцы, расходитесь по домам!

— Не перестану! — кричал Курман. — Я покажу, кто из нас прихвостень! Я сын бедняка, сирота, целых четыре года батрачил у Василия. Я борюсь за равноправие. Сам Ленин сказал, чтобы подали руку женщинам Востока. Моя вина только в том, что я помог Айне. Если бы мы не спасли Айну, она стала бы токол Досумбека, ей пришлось бы быть прислугой его байбиче. Так, по-вашему, я прихвостень Саадата? Ну, нет! Прихвостни вы! Закрываете глаза на то, что в вашем аиле продают девушек. А когда бай спускает вас с цепи, вы набрасываетесь на невинных людей!

— Ой, Курман! Замолчи! — раздался чей-то голос с противоположного берега. — Не сравнивай нас с собаками.

— Вы все до одного смутьяны! Всех вас надо выгнать из комсомола и выслать в Шыбыр! — ответил Курман.

— А мы вас не можем исключить?

— Не можете!

— Власть ваша, что ли?

— Нет, но ваши руки в крови. Вы сколотили отряд, нападаете на аил, убили человека. Это не шутка.

Если бы Сапарбаю и Джакыпу не удалось успокоить обе стороны, спор кончился бы кровопролитием. «Бежала племянница Касеина, а на ней женился Саадат, — так зачем нам-то ругаться и драться? — убеждали Сапарбай и Джакып комсомольцев. — Стыдитесь! Мы должны перевоспитывать старых людей, чтобы не было драк и междоусобиц». После долгих споров комсомольцы вынесли решение не допускать раздоров между двумя родами. На прощание Сапарбай и Джакып пожали друг другу руки и сказали: «Отныне, кто примет участие в раздорах, пусть того покарает дух Ленина!»

В тот же день приехал уполномоченный в серой папахе. С ним были красноармейцы и врач. Шоорук, Бердибай и Касеин лезли вон из кожи, только бы уполномоченный остановился у них. Но тот и слушать их не захотел, зашел со своими спутниками в юрту аилсовета и немедленно приступил к расследованию скандала.