Вырываю из записной книжки чистый листок и рисую на нем нехитрый портрет рядом стоящего мальчишки – он очень рад, что я его нарисовал. Дарю ему этот листок.
– Вы хоти? – спрашиваю я индейских мальчишек на чистом русском языке, показывая на них рукой. Они понимают только язык жестов, да слово «хоти» и, выпрямившись, гордо отвечают мне: «Хоти!»
У своей хижины ябарана оставили корыто для пива, украшенное вырезанными головами ягуаров
Интересный рисунок
Я обращаю внимание, что на нашей расчистке по земле и поваленным деревьям в огромных количествах ползают какие-то маленькие ярко-красные жуки. Особых хлопот они вроде бы нам не доставляют.
– Кто это? – спрашиваю хоти.
– Укуньи, – говорят.
– Кусаются? – и сопровождаю свой вопрос характерным движением пальцев, изображая укус. Корчат гримасы, что-то говорят на своем языке – понимаю, что кусаются.
Пытаюсь повторить вслух вслед за ними «укуньи». Мое произношение на хоти вызывает всеобщее веселье и улыбки. Зато с обозначением дождя значительно проще – на хоти это просто долгое «ооо-о-о-о».
Наибольшей популярностью у всех хоти, как и у ябарана, пользуются мои витамины С. Они нравятся всем – и взрослым, и детям. Поэтому в скором времени все хоти научились произносить по-русски: «Витамин'a.»
Хоти разрешают мне свободно заходить к ним в хижину, благодаря чему я имею возможность подробно изучить ее конструкцию и интерьер. Их жилище представляет собой прямоугольную в плане хижину под двускатной крышей, крытой большими пальмовыми листьями (такими же, какими устилают крыши своих жилищ индейцы ябарана), доходящей до земли. Каркас хижины составляют жерди, скрепленные между собой в п-образную форму – непосредственно на них и опирается вся конструкция крыши. Но в отличие от искусной, с большим мастерством подогнанной и сплетенной крыши у ябарана, у хоти пальмовые листья набросаны с весьма условной подгонкой, что выдает временный не постоянный характер данного типа жилища. На верх п-образного каркаса хозяева продольно настелили жерди, что позволило им организовать своеобразный чердак под смыкающейся кровлей – на нем хранятся духовые трубки, копья, корзины.
Каждый хоти, за исключением грудного ребенка, спящего вместе со своей матерью, имеет свой гамак.
Гамаки хоти – это многочисленные почти двухметровые нити, скрученные из растительных волокон, несколько раз перетянутые в поперечники по всей своей длине такими же, но более тонкими, нитями.
В хижине у хоти постоянно тлеют три-четыре костра, которые по мере надобности с помощью умелых и ловких движений они заставляют вновь вспыхнуть, используя при этом не только свое умение, но и специальные маленькие плетеные опахала, лежащие рядом с костром.
Автор книги около хижины хоти
К опорным столбам конструкции жилища в большом количестве подвешены плетеные корзины с домашним скарбом. На плотно утоптанном земляном полу лежат плетеные циновки, и стоит деревянный чурбан для сидения.
Вместе с людьми в хижине живут две собаки, имеющие свой персональный настил-лежак, яркий попугай с зелено-красно-желтым оперением, какая-то маленькая лесная птичка со своими крохотными птенцами и пушистый зверек-грызун, которого хоти называют лара.
Трут для добывания огня
Под крышами хижин висят подвязанные лианами сухие чурки – хоти до сих пор добывают огонь трением, и чурки ни при каких обстоятельствах не должны намокнуть! Тонкую стружку, получающуюся в процессе выточки стрел для духовой трубки, используют для разжигания огня – у хоти также всегда найдется ее небольшой сухой пучок.
Следуя какому-то своему обычаю, хоти развесили черепа и челюсти съеденных ими животных на шесты и ветки вокруг своей хижины, так что возле их жилища красовались большие челюсти тапира, челюсти маленьких кайманчиков, обезьяньи черепа.
Тропическая ночь наступает очень быстро. Разница между светлым временем суток и полной темнотой составляет всего двадцать-двадцать пять минут.
