Швеллер молча развернулся и вошёл в дом. Я принял это как приглашение и двинулся следом. Внутри, как я и ожидал, царила спартанская обстановка. Ничего лишнего: только стол, неколько табуретов, кровать и печь. Ну, может, ещё пара шкафчиков, в которых хранились продукты. Остальная часть дома использовалась в качестве сарая. В одной из комнат были сложены дрова, в другой вялились рыба и мясо. Скорее всего, зимой он даже двери в эти комнаты не открывал.
Мы прошли дом насквозь и выбрались на заднем дворе, где под раскидистой яблоней расположился грубо сколоченный стол. На нём стоял самовар с дровяным подогревом. В мирное время это считалось антиквариатом. Любители старины приобретали подобные вещи на специализированных барахолках. Но вряд ли они думали, что когда-нибудь их снова станут использовать по прямому назначению.
– Травяной сбор, – похвалился Швеллер, наливая тёмный напиток из заварника в одну из чашек.
– Скажи, а ты случайно не в курсе, почему все вокруг считают меня спасителем мира? – почему-то задал я давно мучающий меня вопрос.
– Я попросил, – в своей манере, совершенно спокойно ответил он.
– Ну, как-то так я и думал. А смысл?
– Спокойная жизнь. – Швеллер обвёл руками свою территорию. – Думаешь, мне бы дали вот так запросто ловить рыбку и собирать грибы, знай люди правду?
– Почему нет?
– Как давно ты проснулся?
– А какое это имеет значение?
– Думаю… – волхв сделал паузу и постучал указательным пальцем по губам, – месяц.
– М-да, – ухмыльнулся я. – Нихуя не понял, но очень интересно.
– Через месяц ты сам всё поймёшь и вряд ли вспомнишь меня добрым словом за то, что я сделал из тебя героя.
– Я не герой.
– Попробуй объяснить это людям. Ну, как тебе мой чай?
– Вкусный, – честно ответил я. – И с кем ты договорился?
– С твоим дедом… – Швеллер снова сделал паузу и задумался. – Прадедом… не… пра-пра…
– С Исаем, что ли?
– Угу.
– Это многое объясняет. А почему волхв?
– Не знаю, – пожал плечами Швеллер. – Говорю же: людям не объяснить, у них на всё есть собственное мнение. Я просто помогаю им по мере возможностей.
– Значит, ты всё-таки смог стать добрым и хорошим парнем?
– Я ведь не деньги печатаю, чтоб нравиться всем без исключения. Недовольных тоже хватает. Вот ты – зачем пришёл? Наверняка не для того, чтобы поздороваться и вспомнить былое?
– Щекотуха одна попросила о здоровье сына справиться. Сказала, что ты его похитил.
– Ты действительно веришь, что у бесплотного духа может родиться дитя?
– Да мне, честно говоря, насрать. Она обещала помочь, если я верну ей ребёнка.
– Ты ведь через часовенку ко мне шёл? – Волхв с хитрым прищуром посмотрел мне в глаза.
– Ну и зачем спрашиваешь, раз сам всё знаешь?
– Значит, Наталью видел. Так вот: тот, кого щекотуха своим сыном считает, дитя Натальи. Утоп недели три назад, а затем вдруг начал по ночам на берегу появляться, мамку звать. Тебе нужно объяснять, как на это отреагировала убитая горем мать?
– Догадываюсь.
– Угу… Она на следующую же ночь его дождалась и обнять попыталась. А он у неё сквозь руки прошёл. Слава богу, Велентиныч на ночную рыбалку выбрался и увидел, как бедная женщина в воду с камнем на шее лезет. Сдохнуть хотела, чтоб получилось сына своего обнять. А щекотухи твои её уже сестрой нарекли и на глубине поджидали.
– И что ты сделал?
– Ничего особенного. Просто нашёл тело пацана. Похоронили его дня три назад, а заодно и дух успокоили. Вот такая теперь у нас жизнь интересная.
– Значит, всё-таки придётся в Москву скоблить, – вздохнул я и залпом допил остатки чая. – Ну, рад был повидаться, волхв.
– Да иди ты в жопу, – поморщился Швеллер. – Я обычный человек.
– Кто художник? – Я кивнул на нательную живопись.
– Друг твой, Костя, – неожиданно ответил волхв. – Подарок мне сделал, за спасение человечества. Ну и посёлок помог от всякой нечисти защитить. Сказал, что я смогу потоки энергии видеть, а кое-что даже использовать, хоть и непосвящённый. Вот я и использую.
– Ладно, бывай. – Я протянул руку для пожатия. – Хочу ещё на баржу успеть, может, до столицы подбросят.
– А чего там? Умные люди стараются её стороной обходить.
– Разве старейшины не там заседают?
– Там, – кивнул Швеллер. – Но помимо них там ещё много другого дерьма водится. Мне иногда кажется, что старейшины специально в Москве засели, чтоб от простых людей прятаться.
– Не удивлюсь, если ты прав, – усмехнулся я. – А мне нужно жену и сына отыскать. После того как меня в землю закопали, их в столицу увезли. Не факт, что они до сих пор там, но других зацепок у меня нет. Щекотуха как раз с поиском помочь обещала. Но тут, похоже, без вариантов.
– Нет такой власти у щекотух, – покачал головой Швеллер. – Это к водяному на поклон идти нужно. Хотя у них, конечно, больше шансов с ним договориться.
– Блядь, странно всё это: водяные, лешие… Прикинь, я вчера какого-то ырку замочил. Он, гад, в придорожной корчме кучу народа положил.
– Выходит, не зря я на тебя стрелки перевёл, – в тон мне растянул губы в ухмылке волхв.
– Ты мне так и не ответил: ты нахуя баню-то спалил?
– Ой, всё… Вали уже куда шёл! – раздражённо махнул рукой Швеллер.
