На крыльце царила непривычная тишина. Папа обычно выходил туда и слушал радио перед ужином, заодно выкуривая пару сигарет. Даже если он уходил, приемник болтался тут на старом ржавом гвозде, специально вбитым в одну из опорных балок нашей широкой террасы, и надрывался вечерними новостями либо музыкой в стиле кантри, которую родители обожали. Даже мама иногда выходила и встречала нас здесь, ругаясь с отцом из-за сигарет.
Сейчас оба кресла были пусты, а из радио лился только раздражающий белый шум. Я подошла и выключила его. Опустив рюкзаки, я еще раз обернулась на распахнутый гараж на другом конце двора. Не было похоже, что там кто-то есть. Оттуда не доносилось ни звука. Впрочем, как и из самого дома.
Пожав плечами, я перешагнула порог и прошла по скрипящим половицам на кухню.
–Мам, я…
Я осеклась, так и застыв с раскрытым ртом и, вероятно, самым идиотским выражением лица, какое только можно представить.
За нашим столом стояли два совершенно незнакомых мне человека.
Мужчина и женщина.
Оба приветливо улыбались.
–А, дорогая, ты пришла…-произнесла женщина, все так же скалясь на меня. – Садись скорее, ужин остывает.
Я осталась стоять, как вкопанная.
–Элис? – мужчина удивленно поднял брови.
Я словно очнулась от глубокого сна.
–К-кто вы?
Они переглянулись.
–Ты серьёзно? -нахмурился он.
Я кивнула и повторила свой вопрос уже более громко.
–Мы твои родители.-с таким же недоумением произнесла женщина, беря мужчину за руку. – Элис, ты пугаешь нас.
–Маам… – позвала я, беспомощно озираясь по сторонам.
–Я тут, дорогая… Элис, детка, это я.-бормотала незнакомая мне женщина, стоящая на нашей кухне.
У меня возникло ощущение, что это какая-то дурацкая шутка, вроде тех, что иногда показывают в шоу по телевизору.
Два совершенно чужих лица смотрели на меня так, словно я внезапно сошла с ума. А я даже не могла найти в себе силы убежать прочь. Просто стояла тут и смотрела на них в полном недоумении. Не могу даже передать, сколько мыслей роилось в тот момент в моей голове. Что делают эти двое на нашей кухне? Зачем они это делают? И куда, черт побери, делись мои родители?!
–Я не понимаю… Кто вы и почему называете себя моими родителями. – наконец, тихим, дрожащим от волнения голосом, пробормотала я. – Пожалуйста, уходите, или я вызову…
–Мам, пап! А вот и я.
Я подскочила и обернулась, не веря своим ушам.
Мимо меня прошел Томас. Он вошел на кухню уверенно и широко улыбаясь, и, как ни в чем не бывало, сел на свое место.
–Как вкусно пахнет! –воодушевленно сказал брат, хватаясь за ложку.
– Говяжий бульон, твой любимый. – довольно произнесла женщина, открывая кастрюлю. – Давай тарелку скорее.
Мужчина бросил на меня косой взгляд и, потирая руки, уселся на папино место. Мне казалось, что я схожу с ума. Передо мной разыгрывалась совершенно обыденная, привычная сценка из нашей жизни – милый семейный ужин, даже Томас уже уселся за столом и нетерпеливо поджидал свою порцию.
Я всё ещё стояла в ступоре на пороге и не могла понять, что здесь вообще происходит. Было похоже на какой-то чудовищный сон, и я с трудом удержалась, чтобы не ущипнуть себя за руку.
–Элис. –позвал меня мужчина. –Ну же, садись скорее.
В этот же момент, я поняла, что просто не могу не повиноваться. Словно против своей воли, на ватных ногах, я подошла и уселась за стол рядом с братом.
–Держи. –улыбаясь, словно безумная восковая кукла, женщина зачерпнула половником содержимое кастрюли и, вылив в тарелку, протянула мне. У нее был тонкий, довольно крупный нос и худое, обтянутое смуглой кожей лицо. Её спутник был таким же высоким и худым, и вообще, между ними сквозило какое-то неуловимое сходство.
–Бедные детки, -проговорила женщина.– Представляю, как вы голодны…
Новая волна ужаса накатила на меня, когда я заметила, что эти двое одеты в точности, как наши родители. На женщине была синяя блузка и фартук моей мамы, а мужчина влез в слегка широковатую ему домашнюю рубашку отца.
Сердце, как безумное, стучало в голове.
Я опустила глаза на странную жижу, к горлу подкатила тошнота.
–Ну давай, ешь. – пронзительные, голубые глаза женщины сверлили меня с какой-то угрожающей одержимостью.
Уже собираясь отшвырнуть тарелку от себя, я ощутила ледяную руку брата, сжавшую моё колено под столом.
Я повернулась и увидела его бледное, вытянувшееся лицо. Он медленно кивнул, глядя на меня глазами, полными ужаса, и только тогда я осознала, что всё происходящее с нами – не кошмарный сон, и не плод моего воображения.
Почти не осознавая, что делаю, я зачерпнула содержимое тарелки и отправила в рот. В следующий же момент стол, кухня и два жутких незнакомца закружились перед моими глазами в странном танце, смешались в одно кроваво-красное пятно и уплыли куда-то далеко-далеко, вместе со всеми звуками и чувствами знакомого мне, осязаемого мира.
3.
-Элис…
Шепот брата разбудил меня. Я резко села и обнаружила себя в нашей комнате, на кровати.
Томас сидел по-турецки возле меня. Из окна в комнату затекал бледный лунный свет, рисуя большой квадрат на противоположной стене. В углу мерно тикали часы.
