Я был командиром отчаянных парней. Тех, кого отправляют в самые горячие места на планете. Теперь я могильщик. Не самая худшая профессия, но и пределом мечтаний её не назовёшь. Однако у судьбы на меня совсем другие планы. Видимо, где-то наверху ещё до моего рождения кто-то нацарапал «воин» на заблудшей душе. Теперь мне снова предстоит сражаться. Вот только на кону — судьба всего человечества. А враг — твари из другого мира. Правда, нам привычнее слово «бесы».
— Всё пьёшь? — В попытке разогнать табачный дым Валерич помахал ладонью перед носом. — Куришь ещё, как паровоз!
— Пью, — кивнул я и опрокинул рюмку водки в рот, после чего снова вставил в него сигарету. — И курить тоже не брошу.
— Ты яму выкопал?
— В три часа ещё закончил, — буркнул я в ответ.
— Слушай, завязывал бы с этим делом…
— Валерич, ты чё доебался, а? Я свою работу выполняю от и до.
— Я тебе добра желаю. Живёшь тут… как этот…
— Как кто?
— Да как бомж, прости господи. От тебя уже люди шарахаются.
— И правильно делают, — ухмыльнулся я. — Нехер ко мне в душу лезть. Ты чего припёрся на ночь глядя?
— Надо значит, вот и припёрся.
— Проверяешь, значит?
— А если и да, то что?! Хрен тебя поймёшь тут. Может, ты помер уже, прости господи, или спалил всё к чёртовой матери. Фу… хоть бы проветрил. На вот, Нинка тебе передала.
Валерич водрузил пакет на стол. Судя по его форме и тому, как он гулко стукнул о столешницу, там очередная банка с едой. Нинка — это жена начальника. Хорошая женщина, добрая, переживает за меня, заботится. И плевать, что я ей чужой человек. Побольше бы таких людей на Земле, глядишь, и жить бы нормально стали.
Валерич — он же директор городского кладбища. В принципе, тоже мужик неплохой, но очень уж любит из себя начальника строить. А по факту у него лишь один я в подчинении, да ещё пара алкашей, что по найму могилы роют. Но это не всегда, только когда аврал случается. Я без проблем две-три штуки за день могу выкопать. Так что к их услугам прибегают в редких случаях, разве что мусор какой убрать, когда кучи большие скапливаются. Но я и этой работой не брезгую…
Живу здесь же, в сторожке, заодно Валеричу деньги экономлю. А может, и нервы до кучи. Народ сейчас ленивый пошёл, работать не любит, особенно руками. Мне нормально, труда не боюсь и не стыжусь своей специальности. Да — могилы копаю, но кто-то же должен… А если откровенно, то денег в кладбищенском бизнесе едва ли не больше, чем в торговле углеводородами. Утрирую, конечно, но тем не менее… Лично я уже давно их считать перестал. Хватает — и ладно.
— В холодильник поставь, — кивнул я на пакет. — Если место найдёшь.
— Ел хоть сегодня?
— Бля, Валерич, ну не зуди ты, в самом-то деле. Дай отдохнуть спокойно.
— А ты мне здесь не это… — напустил на себя строгости он и потряс указательным пальцем. — Устроил не пойми что!
— Да, папочка, — ухмыльнулся я и наполнил рюмку. — Будешь, что ли?
— Давай малёха. — Он снял шапку и подвинул к столу ещё один стул. — Что хоть за повод-то?
— Не ради пьянства, а дабы не отвыкнуть, — объявил я и поднял рюмку.
— Нинка опять ворчать будет, — буркнул Валерьевич, но всё же чокнулся со мной и опрокинул содержимое в рот. Сморщился, схватил маринованный корнишон и бодро им захрустел. Затем поднял бутылку и с умным видом принялся разглядывать этикетку.
— Ну и чего пишут? — не выдержал и спросил я.
— А то, что ты палёнку какую-то пьёшь, — сделал странные выводы шеф и водрузил бутылку на место. — Лучше бы самогонки взял.
— Ну её. С нее по утрам голова чугунная.
— Значит, совсем не пей. Деньги есть у тебя?
— Есть, я ещё прошлый аванс даже потратить не успел.
— Вот, а всё плохо живём…
— Я разве жаловался когда? Ещё капнуть тебе?
— Давай, на ход ноги. Засиделся я у тебя, Нинка бухтеть будет. А вот и плохо то, что не жалуешься, потому тебя к бутылке и тянет. Ни друзей у тебя, ни бабы какой.
— Я что-то не понял… Ты меня сейчас жить, что ли, учишь?
— Дурак ты, — отмахнулся он. — Так вот бобылём и помрёшь.
— Все люди — мрази, Валерич.
— И я?
— Ты с Нинкой — то самое редкое исключение, которое подтверждает правило.
— Это кто же тебя так обидел-то?
— Жизнь, — ухмыльнулся я и молча, без тоста и не чокаясь, опрокинул рюмку в рот.
— Поел бы, пока тёплое ещё.
— В холодильник, говорю, поставь.
— Там пюрешка с котлеточками… — словно не слыша, продолжил перечислять прелести ужина шеф. — Не то что это твоё, магазинное. Всё своё, огородное.
— Котлеты тоже из теплицы?
— Тьфу ты, ёж твою мать! Не хочешь — не жри! Я к нему как к человеку…
— Да не бузи ты, Валерич, щас отведаю я вашу стряпню… попозже.
— Вот и правильно. Ладно, я чё приходил-то… Завтра тебе на десятом секторе, у Илюшкиных, подселение будет.
— Отмучилась бабка?
— Да, Витька звонил. Только что в морг положили.
— Сделаем.
— Ага… — Валерич замер в дверях, словно что-то забыл. — Ладно, давай ещё по одной и побегу.
— Она же палёная? — с ухмылкой спросил я.
— Ты мне клювом здесь не торгуй, а то вмиг у меня это… — снова погрозил пальцем он.
— Да мне не жалко, — пожал плечами я и наполнил рюмку.
Мы без тоста чокнулись, Валерич снова схрумкал магазинный огурец, несмотря на то, что буквально минуту назад критиковал продукты из супермаркета. Подхватил шапку, натянул на уши и подался к выходу.
— Всё, давай! — махнул он рукой на прощание. — И смотри мне здесь! Чтоб я не волновался.
