Если до меня видели, условно говоря, только то, что крылья шмеля движутся вверх-вниз, то я различаю и учитываю такие вещи, как частота колебаний, амплитуда движений, их угловая и линейная скорости, и многие другие параметры, учитывая которые можно не только объяснить, но и предсказать любой манёвр – в то время как для простого глаза эти манёвры будут казаться весьма хаотичными.
Андрей: Аналогия более-менее понятна, но конкретный вопрос, если честно, яснее не стал. К тому же «частота, амплитуда, скорость» – всё это язык физики, а не философии.
В.В.: Совершенно верно! Весь наш материальный мир живёт по законам физики! И наши общественные отношения можно смоделировать и рассчитать, как можно рассчитать траекторию полёта космического корабля.
Андрей, заканчивая мыть пол и отжимая тряпку, с горькой иронией: Так что, ваша работа – это, по сути, новая редакция диалектического материализма? За что же вас посадили, ведь вы, можно сказать, продолжатель марксизма-ленинизма?
Появившийся Бачков: Закончил мыть? Давай быстро завтракать, а то останешься без пайки.
Андрей: Сейчас, мы тут не договорили…
В.В. с улыбкой: Беги, беги. Лучше каша в животе, чем каша в голове от моего бреда.
Андрей: Чем же лучше?
В.В.: Максимум, что грозит тебе в первом случае – это сидение на толчке, во втором – сидение в дурдоме.
Андрей: Хорошо, я иду, только смею вам напомнить, что мы уже там.
<p>Сцена в столовой – Амнезия</p>Пустая столовая. Андрей, получив миску овсянки и кружку какао, садится за стол рядом с Сашей, который, похоже, уже позавтракал, и чего-то с нетерпением ждет.
Андрей: Позавтракал?
Саша: Ага.
Андрей: А чего тогда не идешь на раздачу «колёс»?
Саша: Потом. Ребята на кухне чифир варят.
Андрей: А-а, тогда конечно…
Кивнув на татуировку на Сашиной руке, заметил: Симпатичную розку тебе сделали. Просто и со вкусом.
Саша: Да, я в Смоленске сидел в одной камере с художником. Он и наколол.
Андрей: Ты срок мотал в Смоленске, за что?
Саша: Квартирная кража.
Андрей: А сидел в дуркамере?
Саша: Поначалу нет. В дуркамеру я потом попал: начальник оперчасти постарался.
Андрей: Что, отказался сотрудничать?
Саша: Да… Медбратом они там держали одну гориллу, мотавшего срок за убийство и изнасилование. Никто ведь из честных воров в медбратья не пойдет…
Ну вот, не успел я в дуркамеру попасть, как тот попытался меня трахнуть.
Так-то я справиться с ним не мог, ну, короче, ткнул его несколько раз заточкой в горло. Короче, эта сука каким-то образом выжила, а мне добавили еще восемь лет, за попытку убийства.
Андрей: Сколько тебе сейчас лет?
Саша: 27.
Андрей: Ну, так мы одногодки.
Саша: 27 лет, из них половина за решёткой. Начал с малолетки…
Знаешь, за что они меня тогда посадили? За батон белого хлеба. Здесь они им свиней откармливают.
Андрей, хмыкнув: То-то я смотрю: медсестра на выходе пацанов шмонает, чтобы хлеб из столовой не выносили.
Да, этот Виктор, философ, прав: для нашей сучьей власти свинья дороже человека, к тому же лишний зек – это лишняя рабсила, практически бесплатная.
Саша: Да… хотя Витя иногда гонит такую пургу…
Воронин, появившись с миской у окна раздаточной, громко и требовательно: А можно ещё добавки?
Бачков, вошедший в столовую: Можно. Твоей толстой жопе можно еще добавки аминазина и хорошего пинка. Исчезни, проглот.
Воронин, угрожающим, скрипящим голосом: Моя жопа от твоего аминазина и пинка даже не почешется. Но если я тебя пну, твоё говно не смогут отличить от того сраного клейстера, который тут дают на завтрак.
Все, включая Бачкова, громко рассмеялись.
Воронин, низким скрипящим голосом: Я барс, я снежный барс…
Подойдя к завтракающему Андрею и сменив тон с угрожающего на приторно вежливый, спросил: Извините, а можно у вас одолжить кусочек хлеба?
Андрей, дружелюбно: Конечно, бери.
Воронин: Благодарю вас. Знаешь анекдот про генерала? Адъютант приносит генералу его форму, свеже выстиранную и выглаженную, и спрашивает: «Как же вы, товарищ генерал так неосторожны вчера были…»
Саша, раздраженно: Уйди, придурок, или я воткну эту ложку в твою пасть!
Воронин рассмеялся и вышел из столовой, напевая: «Среди нехоженных дорог одна моя…»
Саша: Блин, эта шиза когда-нибудь меня достанет!
