– Только я подумала, что вы хороший таксист, а оказывается…
Вчера решил закончить пораньше: с утра вставать рано, а работы очень мало: дни очень плохие…
Еду в своё село, останавливаюсь у мойки: сполоснуть бы кузов. Ко мне подбегает мужичок в смешных трениках и резиновых шлёпанцах на шерстяной носок.
– Друг, где тут у вас улица Вокзальная?
Дальнобойщик. С ним фура двадцатиметровая, забитая каким-то панелями из Волгограда. Ищет въезд на строительный рынок. Адрес записан, но как-то весьма странно.
Мужичок за шестьдесят. Вежливый. Слегка напуганный тем, что сейчас уткнётся куда-то со своей фурой на нечищенной от снега дороге…
Находим нужное ему здание. Оно по ту сторону железки, не в селе Немчиновка, а за станцией Немчиновка. Надо развернуться.
– Помоги, друг. Я тут застряну. Сколько надо заплатить?
Отвечаю, что не надо ничего платить. Сажаю его в Афродиту, едем на «пропись трассы», находим место для манёвра, я перегораживаю дорогу (благо, ночь и машин совсем немного), тот в пять приёмов разворачивается. Выруливаем обратно на МКАД, Можайка, узкий поворот, еле протискиваемся к забору с воротами. Здесь утром откроют и он сможет разгрузить свои волгоградские плиты.
– Запиши мой номер! Я в Казани живу. Дом в 20 метрах от воды. Приезжай, брат, рыбалку сделаем! Знаешь, какая у нас рыба?.. Пиши мой номер. Приезжай в любой момент, только заранее предупреди. Или я, или сын – встретим и всё устроим. Спасибо, я бы тут встрял!..
Это был один из тех нечастых случаев в России, когда «приезжай» звучало не как фигура речи. Я почему-то уверен: если позвоню – он действительно будет рад.
– У вас дерево есть?
Я не сразу отреагировал на вопрос. Поначалу решил, что пассажир разучивает роль вслух. Но потом увидел, что тот смотрит в отражение в зеркале прямо мне в глаза. Я наконец ответил:
– Скорее всего, нет. А вы что имеете в виду?
– Дерево. Есть у вас в машине дерево? Что-нибудь деревянное?
Афродита у меня в сиротской комплектации, без свинины и прочих излишеств.
– Нога.
– Что нога? – пассажир уже начинал нервничать от такого бестолкового водителя.
– Нога деревянная левая у меня.
– Да ну вас к чёрту! Мне дерево нужно. Постучать. Ладно. Проехали.
– Где нам лучше остановиться?
Мы подъезжаем к конечной точке, и я заранее спрашиваю, где встать, чтобы прикинуть траектории захода на посадку.
– Подальше…
Подальше – это моё любимое. Подальше. ОК. Еду.
– Вот там, за маздой.
Начинаю шарить глазами вокруг. Ни одной мазды.
– Вы имеете ввиду вот тот Мазерати Леванте?
– Давайте даже ещё вот туда поближе…
Я аккуратно оборачиваюсь в надежде, что пассажир хотя бы куда-то показывает пальцем. Но нет.
– Простите, поближе куда?
– Ну вот где-то здесь, наверное, давайте. Только не тут, а там.
Хрупкая барышня мышкой проскочила мимо меня, стоящего перед открытым багажником, молча передав мне небольшой лёгкий чемоданчик, и села на левое заднее сиденье, за водителем.
Я убрал чемодан, захлопнул крышку и сел в машину.
– Домодедово? – Я проверяю на всякий случай, чтобы не схватить чужого пассажира. В нашем случае вопрос был лишним, строго говоря: девушка, судя по видневшейся униформе, была бортпроводницей авиакомпании, летающей из Домодедова.
– Да. Только, умоляю: поедем очень аккуратно.
Голосом это было произнесено абсолютно потухшим и, вместе с тем, испуганным.
– Конечно, я всегда еду аккуратно. Вы в порядке? Что случилось?
– Я утром попала в аварию.
– Вы были за рулём?
– Да.
– И теперь паника в машине?
– Да.
Я нажимал кнопки на экране таксометра и стремительно соображал, как быть.
– Пересаживайтесь вперёд.
В краешке зеркала я увидел абсолютно испуганный взгляд.
– Вы что? Я не могу. Я здесь-то не уверена, как не выпрыгнуть, когда поедем…
– Не спорьте. Я тут командир воздушного судна. А вы на борту. Не капризничайте. Садитесь вперед, и мы поедем. Вам надо сейчас сломать этот страх. Иначе будете потом его очень долго «выводить». Садитесь. Или я отменю заказ.
– Не надо отменять, вы что! Я же опоздаю, я уже опаздываю, на самом деле, давайте я сзади, мне страшно…
– Вам нравятся спорящие паксы?
– Нет, я их не люблю.
– Вы сейчас мой спорящий пакс. Садитесь вперед.
Честно говоря, я был уверен в правильности того, что делал, процентов на восемьдесят. Ну хорошо, вру. На семьдесят пять.
Я об этом слушал от спортсменов-автогонщиков. После серьёзных аварий они насильно заставляли человека вернуться в машину, за руль или пассажиром, неважно.
Девушка села вперед.
– Как вас зовут?
– Обещайте не смеяться только…
– Жанна?!
Я громко заржал, следом начала смеяться и она, мы вырулили на Красных Зорь и двинулись в сторону аэропорта.
– Вот тут нам надо сейчас направо.
Пассажир сказал это обычным тоном, как если бы нам надо было повернуть направо и ехать по дороге.
Но справа не было дороги. Был бордюр и снег на небольшой детской площадке.
– Простите, куда направо?
– Я же говорю: вот тут направо вон к тому дому.
Я посмотрел в таксометр: в заказе указан совершенно другой дом. Он был слева.
– Боюсь, тут мы с вами не поедем. Тут не ездят машины. А главное, нам же не туда надо?
