– Я вот тут её положу в ногах, ладно? Вы сами выбросите, хорошо? Я накину пару сотен. Простите. Вот уже подъехали, и партнёры стоят. Я же не могу с этим пакетом, понимаете… Вот тут остановите, пожалуйста. Спасибо. Вот. Сдачи не надо. Слойка на полу. Спасибо. Извините. Спасибо.
– Сколько нам ехать?
Чаще всего этот вопрос от пассажира звучит сразу после того, как таксометр сообщает голосом «поездка займёт тридцать две минуты». Но я не вредничаю и отвечаю:
– Тридцать две минуты.
– А быстрее никак? Надо успеть до шаббата!..
«Успеть до шаббата» в центре Москвы вечером в пятницу непросто. Весь город пытается успеть до шаббата и стоит в безнадёжных пробках о восьми баллах.
– Я сама из Луганска, – продолжила девушка, – нам потом на Рублёвку надо поехать. Сможете меня отвезти? Я на Рублёвке живу. Вернее, муж мой. Точнее, не муж, но неважно… Можно ещё посильнее отодвинуть сиденье вперёд? Уже до упора? Поняла. Мне растяжку надо поправить. Я гимнастикой занимаюсь. Уже десять лет в Москве. Первое время было трудно. А потом я имя себе сделала. И теперь… Вы в Израиле не жили? Мне кажется, я вас видела там. В Бершеве. Не вы? Странно. Очень похожи. На одного снайпера. С мужем моим ещё ссорился часто. Точно не вы? Как вас зовут? Никита? Серьёзно? Никогда бы не подумала. А вообще бывали в Израиле? Уверены? Я вас точно там видела. Можно я сфотографирую? Бывшему пошлю. Вылитый снайпер. Они ругались постоянно. Обернитесь. Снимаю. Готово.
10 августа 2019
– Я тоже думала, что пилоты – это такие небожители.
Пассажирка, работница наземных служб аэропорта Шереметьево, делится жизненным опытом.
– Знаете, у них же образ такой… все подтянутые, красавцы. Без животов. Я даже замуж вышла за пилота когда-то…
– Оказалось, такой же козёл? – аккуратно поинтересовался я.
– Даже хуже! Даже не такой же, а особенный! – взорвалась пассажирка. А потом добавила тихим голосом: – У нас в хендлинге мужики не хуже ничем: надёжные и честные. Пусть и с животами!
Я расслабил живот, который инстинктивно втянул после пассажа про летунов. Так и рулить удобнее, да и не видно особенно с заднего сидения.
– Я всегда говорю: главное в человеке – не форма, а содержание! – пассажирка выглядела совсем расстроенной, хотя история с козлом-пилотом и осталась, судя по всему, в прошлом. Я решил разрядить обстановку анекдотом про работника хендлинга в порту. Девушка громко смеялась.
– Мне по почте не очень удобно. Хотите, я вам так расскажу своё резюме?
Юноша в смешных остроносых туфлях, как у Хоттабыча, стал бойко описывать свой трудовой путь кому-то на том конце провода.
– Главные качества? Стрессоустойчивость и целеустремлённость. Погодите, не перебивайте. Дайте сказать. Я же вас не перебивал?.. Ещё тоже очень главное – нацеленность на результат. Ну то есть я его достигаю любой ценой. Нет, именно любой.
– Здравия желаю. – я сказал это тихо и спокойно, не оборачиваясь, просто глядя в зеркало.
Строго говоря, это у меня вырвалось. А как вы хотели? Поездка на улицу Петровку, 38А. Пока ждал пакса, думал: это, наверное, будет такой крепкий тип, лысоватый, в кожаной черной куртке… И поздороваться с ним надо будет именно здравиемжелаем.
К машине подошёл здоровый тип, лысоватый и в кожаной куртке. Я так обалдел, что поздоровался по сценарию.
– Здравия…
Пакс был озадачен. Мы тронулись, я нажал на кнопку, соображая, что дальше делать.
– Пересекались? – всё ещё озадаченно спросил «коллега».
Я снова посмотрел в зеркало и, сделав неопределённый жест рукой, выдавил.
– ГСУ.
ГСУ – это главное следственное управление, и оно есть где угодно, в разных ведомствах, о чём я знал из прессы.
– Точно. – собеседник вытянул шею и посмотрел на карточку водителя, – Вспоминаю. Никита. Ну точно. Мы еще в юго-западе пересекались? В вымогательствах?
Я еле заметно кивнул. Вот на хера я начал, я ещё не понимал. Но уже кивал.
– Ты из-за этого говна с выводом из штата?.. Психанул? Я тебя понимаю. Столько пацанов… А чего в такси? Совсем туго?
Я помахал кистью, мол, так себе. Коллега кивнул. Дескать, понимаю…
– Так это ваш, который… Погоди, как его фамилия? Замом был. Ты приказ-то видел? Мы все охуели. 67 дней – и до свидания. Прикинь!
Я тяжело вздохнул.
– Нельзя так с кадрами.
Пакс задумчиво смотрел в окно. Он был расстроен.
– Ты давай не вешай носа, брат. Всё наладится.
На прощание мы крепко пожали друг другу руки. А через 15 минут прилетели чаевые.
– Ты какие программы выбрала?
Две девицы лет двадцати пяти обсуждают фитнес, куда записались накануне.
– Боди памп, что-то про попу, минд энд боди и ещё что-то.
– Дура ты. Не минд, а майнд. Ты знаешь, что это такое?
– Нет, не знаю. У меня сегодня первое занятие. Ты идёшь?
– Не могу. Мне с тем делом сидеть…
– С каким? С тем самым?! Я думала, его закрыли.
– Там «в связи со вновь открывшимися» и переквалификация светит на особо тяж… Иди одна, короче. Ой, гляди, тут ещё есть лес милз какой-то, с хореографами. Я так танцевать хотела в детстве…
