– Ну… Прачечная, Мединский…
– При чём тут прачечная?! При чём тут Фрейд? Вы на что вообще намекаете?!
Работники департамента образования – статный мужчина и две дамы с причёсками в виде лиловых абажуров – объезжают подведомственные учреждения с проверками готовности к первому сентября.
Мужчина сидит спереди и любовно поглаживает торпедо Афродиты.
– Кореечка. Кореяночка. Я же, между прочим, такую же себе купил. Сонаточку. Кореечку. Что? Нет, не жёлтую, конечно. Мокрый асфальт. Елена Станиславовна, вы слышали что-то про закупку каких-то станков в кабинет труда? Представляете, они миллионов семь на эти станки… Не знаю, табуретки они теперь не умеют без станков сколачивать. Какой? А леший его знает. С числительно-программным управлением. Они сами выбирают, мы в этих вопросах, как вы понимаете… А почему у вас экран такой маленький?
Пассажир пухлым пальцем водил по дисплею магнитолы, оставляя на нём жирный след.
– У вас, наверное, комплектация бедненькая? Да, я вижу, и тут не все кнопочки задействованы. И парктроника нет? И сзади не дует, наверное? Елена Станиславовна, у меня-то с парктроником и сзади дует. Нет, не станок. Соната. Кореечка. И с камерой заднего вида. В той школе вообще чёрт-те что творится. Там преподаватель ОБЖ в прошлом году в учительской станок швейный поставил. Рули перетягивать. Что значит – какие? Автомобильные. Кожу перешивать. И у него детки рули перетягивают после занятий. Типа, кооператив. Конечно, мы ему так и сказали: сядешь. Но деткам нравится. Я ездил, своими глазами видел. Они даже шов как на Вольво умеют делать, представляете? Не отличишь. Вольво – самый трудный шов. Но у них такая машинка, она сможет и как на Вольво. Нет, не станок. Станок они ставят в кабинет труда. Понятия не имею, что будут делать. Нет, не рули. Рули это в учительской. Там преподаватель очень талантливый. У него прямо мешок с кожей валяется: бери, делай. Ну и рули здесь же. Деткам очень нравится. Водитель, вы руль не хотите перетянуть?..
Таксист должен держать ухо востро. Всегда должен быть начеку. А не как некоторые… В смысле, не как я.
Везу пассажирку в далёкий подмосковный СНТ у чёрта на рогах. Слушаю целый час истории про сына-отличника, который, умница, едет на днях в Крым на какие-то не то сборы по гребле, не то олимпиаду по музыке… А там, в Крыму, добавляет пассажирка, наши симки Теле2 не работают. А мы пользуем Теле2 не потому, что их сильно любим, а просто потому, что другие операторы в нашей глуши не работают. Где бы, добавляет, сим карту купить для сына?
И я вместо того, чтобы догадаться об ожидающей меня засаде, начинаю разглядывать карту местности, прикидывая, купим ли мы по дороге ту самую симку.
И лишь пробравшись к дому по узкой грунтовой дороге, обратил наконец внимание на алую надпись «нет интернета» на экране таксометра. Бинго! Как будем завершать заказ без связи? Баран.
Дело в том, что заказ безналичный, с оплатой по карте, недешёвый. Если просто высадить пассажира и поехать искать связь, получится, что завершён он не в том месте, где должен был. И сервис может пересчитать стоимость, пассажир попадёт на деньги, а водитель – на справедливую модерацию и долгое ожидание оплаты после разбирательства.
На такой случай есть некий номер телефона: можно позвонить по нему с зарегистрирванного в таксометре номера и завершить заказ через робота. Но номера этого у меня, естественно, нет. А чтобы его найти, нужен тот самый интернет.
Я помог даме достать пакеты из багажника, достал оба мобильника из салона и стал расхаживать вокруг Афродиты, поднимая телефоны как можно выше, в надежде, что они подхватят радиоволну.
Пассажирка меж тем не спешила с пакетами в дом, а почему-то достала пудреницу и стала красить губы.
– Дома есть вайфай, идёмте! Я, правда, пароля не помню, но могу позвонить сыну, он как раз не дома. Он у сестры моей, до вторника…
Я бурчал под нос благодарности, но предложение не принимал: некогда мне, извините, месяц заканчивается, показатели слабые…
Айфон, если держать его высоко над головой в левой руке как факел, соединялся с БиЛайном. Я включил на нём раздачу интернета, а Яндекс телефон с таксометром держал как скрижаль в правой руке, ожидая, когда байты наконец начнут свой бег. Постояв в позе вдовы Исаака Зингера пару минут, я услышал из таксометра победное прощание и просьбу к пассажиру оценить поездку.
– Может быть, вы хотите попить? – робко продолжала дама.
– Нет, спасибо огромное! Правда, надо бежать!
– А может, вы хотите в туалет? В доме есть туалет. Заходите, не стесняйтесь.
Мне стало совсем неловко. Я не понимал, как продолжать отказываться. Хамить или ворчать было совершенно неправильно, вежливые же отказы как будто провоцировали новые попытки. Милая барышня, лет примерно сорока пяти, вероятно была в абсолютном отчаянии. Обижать, делать больно – нельзя. Но и помочь ничем – тоже не могу.
Я снова поблагодарил её за любезность, попрощался и прыгнул в Афродиту.
