Среди тысячи лиц полностью

– Не знаю, – вздохнула я.

– Ну сама подумай: как могло получиться, что он прожил все эти годы у нас под носом и об этом никто не знал? – продолжала Трэйси.

– Я понимаю, что это кажется нереальным, – согласилась я. – Но я видела его глаза. Их я никогда не забуду.

Трэйси кивнула:

– Что ж, едем в город и посмотрим, что мы можем сделать.

– А что мы можем сделать?

– Постараемся ему помочь, подключим социальные службы, сделаем все необходимое.

Я кивнула, думая обо всех тех знакомствах, которыми я обзавелась, пока писала статью о площади Пионеров. И все же часть моего существа была как будто парализована.

– Трэйси, я даже не представляю, с чего начать.

– В первую очередь мы поговорим с ним, – решила Трэйси. – Послушаем, что он скажет. Посмотрим, хочет ли он, чтобы мы ему помогли.

– А если не захочет?

– Мы должны считаться с его выбором. Мы можем только предложить.

Я закрыла лицо руками:

– Что, по-твоему, с ним случилось?

Трэйси пожала плечами:

– Трудно сказать, почему люди становятся бездомными. Я всего лишь скромный пульмонолог. Но считается, что первым в списке причин подобного поведения стоит психическое заболевание.

Я покачала головой.

– У Кэйда были проблемы, но психически он был здоров.

– Тогда причина могла быть другой. – Трэйси говорила тоном врача-клинициста, который я редко слышала.

– Например?

– Вероятностей множество. Он мог стать жертвой несчастного случая, после которого потерял память. Некоторые люди так и не восстанавливаются.

– То есть ты полагаешь, что у него нет шансов?

– Нет-нет, – торопливо возразила Трэйси. – Я ничего подобного не говорю. Мы не сможем правильно оценить его состояние без подробного обследования, без томографии мозга. И, говоря откровенно, я не уверена, что ты действительно видела Кэйда.

Я откашлялась, не в силах принять ее сомнения.

– А если он выздоровеет… – Я замолчала, пытаясь определить тяжесть ситуации. Все эти годы я считала, что он просто взял и уехал. И вот теперь он может вернуться в мою жизнь. – Трэйси… я же выхожу замуж.

– Знаю, дорогая. – Лицо подруги смягчилось. – Тебе, должно быть, очень непросто. Но давай не будем делать преждевременные выводы. Пока волноваться не о чем. Мы его найдем. Если это Кэйд, тогда ты и будешь думать, что делать дальше. – Она сжала мои пальцы. – Прошло много времени. Мы и сами с тобой сильно изменились.

Некоторое время я обдумывала ее слова. Эдди лизнул мою руку и получил награду за нежность: я почесала его любимое местечко за правым ухом.

– Возможно, ты права, – ответила я и обвела взглядом красивый дом, который я делила с моим женихом. На каминной полке стояли милые безделушки, которые мы купили во время наших путешествий. На стенах висели картины, которые Райан заказал у любимого художника. За столом в нашей столовой собирались друзья. Моя жизнь теперь казалась безупречной. Как я могу позволить моему прошлому запятнать тщательно созданное настоящее, ради которого я столько трудилась? Внутренне я съежилась.

– Если говорить о прошлой жизни… – задумчиво произнесла Трэйси, перелистывая журнал, посвященный ремонту и обустройству дома, где я загнула уголки страниц, чтобы показать Райану понравившиеся места. – Знаешь, на кого я недавно наткнулась в продуктовом магазине?

– На кого?

– На девушку из команды болельщиц в моей школе, – ответила она. – Крисси Герхарт. – Трэйси восхищенно покачала головой. – Она живет в Сиэтле вместе с мужем и двумя детьми. И, должна признаться, мне греет душу тот факт, что самая хорошенькая девушка в школе официально покинула ярмарку невест. Крисси Герхарт. Мечта всех мальчишек.

– Почему, интересно, все всегда помнят имена и фамилии девушек-болельщиц? – хмыкнула я.

– Ты права, – ответила Трэйси. – Я не смогла бы тебе назвать имена тех девочек, с которыми сидела вместе за ланчем весь девятый класс. Но Крисси Герхарт я вспомнила мгновенно.

– Шина Томсон, – добавила я. – Самая красивая девочка с помпонами в старшей школе Рузвельта.

– Странно, как прошлое напоминает о себе. – Трэйси встала, бросила журнал на кофейный столик, где лежала стопка журналов для невест. Я все время говорила себе, что найду время, чтобы просмотреть их. Моя подруга застегнула пальто и глубоко вздохнула. – Ты готова встретиться с настоящим?

Я кивнула, потерлась носом о нос Эдди и тоже встала.

– Думаю, да.

18 мая 1996 года

Мы с Трэйси перебросили сумки с бельем для стирки через плечо, вышли из квартиры и отправились в прачечную «Садись и крути». Разумеется, поблизости были и другие прачечные самообслуживания, но больше ни одной на Четвертой авеню, где можно было бы попить кофейку, пока вещи сохли в машине.

– Ты только посмотри на это, – воскликнула Трэйси, когда мы свернули на улицу, обсаженную вишневыми деревьями, усыпанными розовыми цветами.

– Какая красота! – ахнула я.

– Точно, только я не об этом.

Она указала на ветку ближайшего к нам дерева. Над нашими головами реяла красная лента, привязанная к верхней ветке.

– Как думаешь, откуда она здесь?

Я пожала плечами.