Среди волков полностью

Никому из ребят эта идея не нравилась, но на настоящий момент других у нас не было. Хоть это и ранило мое эго, но я действительно могла нанести больший урон Бешеному в качестве приманки, чем в качестве охотника. До тех пор пока он не подох, я была согласна с этим мириться. А потом я посмотрела на моих друзей по очереди, и они дали мне свое молчаливое согласие. При этом я прекрасно понимала, что, если со мной что-нибудь случится и за победу придется заплатить дорогой ценой, никто из них не сможет это пережить.

— Ребята, не смотрите на вещи так мрачно. Бешеный меня не убьет. Самое худшее, что может случиться, — он нападет на меня, и я изменюсь…

Слова повисли в воздухе, и моя напускная храбрость никого не успокоила. Даже меня саму.

— Принести вам еще чашку кофе?

Моя чашка была полной еще почти на три четверти, а официантка не побеспокоилась даже захватить с собой кофейник — шпионская миссия по сбору информации захватила ее целиком. В городишках вроде Арк Вэлли и Горного Ручья новых людей бывает немного, и с выражением глаз официантки я была хорошо знакома: этакая особая смесь скуки, любопытства и подозрительности. Она ни на секунду не задумалась, когда я попросила ее позвонить «мистеру Вилсону», и немедленно спросила: «Это тот, который живет в лесу?», издав при этом звук — что-то вроде ум и угум, — который я точно не расслышала.

— Нет, спасибо, я пока не хочу, — сказала я в ответ.

Официантка подождала мгновение и потом взглянула на меня — этот взгляд я много раз видела на лицах людей. Этот взгляд говорил мне, что я другая, пытаясь по-своему это интерпретировать. По привычке я не отвела взгляда, и тогда женщина произнесла этот странный звук во второй раз. Ей хотелось посмотреть в другую сторону, но она никак, кажется, не могла себя заставить это сделать. Я наконец отпустила ее, уменьшив силу своего взгляда, но не отводя глаз от ее лица. Она опустила глаза, а я опять обратила внимание на свой кофе: слишком горький, на мой вкус, и очень пахучий.

— Как вам будет угодно, — промямлила официантка, и в ее тоне я почти услышала вопрос: а ты ведь очень странная, не так ли? — Мистер Вилсон просил передать вам, что он идет. — Акцент, сделанный на имени Бешеного, дал мне понять, что я была не единственной, кого эта женщина считала чужаком, и я уже не в первый раз задалась вопросом: почему люди доверяют своим глазам, а не инстинктам, хотя нутром чуют, что что-то не в порядке?

Вилсон был не просто странный. Он был психопат, и он не был человеком. А я была, и я сидела здесь, изображая приманку. Я уняла дрожь в руках и постаралась отвлечься.

Вы это слышали, ребята? беззвучно спросила я, посылая свою мысль друзьям, в надежде, что они не заметят моего учащенного сердцебиения. Бешеный идет.

И откуда-то из города получила положительный ответ Девона, Лейк и Чейза. Их убивало то, что они должны были ждать, оставив меня одну в этой дешевой забегаловке, но Бешеный мог не прийти, почувствуй он, что у меня есть поддержка. Поэтому ребятам приходилось находиться довольно далеко от этого места, чтобы маньяк не почуял их до самого последнего момента. Как только Бешеный войдет сюда, я начну тянуть время. Девон, Лейк и Чейз займут свои позиции, и потом я позволю Бешеному вывести меня наружу. Он почувствует приближение ребят, но ставка была на то, что, раз уж он увидел меня, раз уж я была близка к тому, чтобы снова попасть ему в лапы, он не сможет просто так взять и уйти.

Защищать.

Защищать.

Защищать.

Моя Стая — такая маленькая — хотела прийти. Они хотели прийти сейчас. Их волки боролись за власть, скрежетали зубами, прорывая себе путь на поверхность.

Спокойно, сказала я им, и от этих моих слов все успокоились. Стали ждать. Скоро, очень скоро они бросятся в атаку.

Я сидела в забегаловке пять минут, десять, пятнадцать, выпила еще две чашки кофе, пока наконец в кабинку не проскользнул человек с каштановыми волосами и карими глазами. Он уселся напротив меня. Я почувствовала, что Чейз, Девон и Лейк освободились и изо всех сил бегут сюда.

Пять минут.

Я должна задержать Бешеного всего на пять минут.

— Ты меня искала, малышка?

Я узнала его голос — я слышала его во снах Чейза: Меняйся. Обратно. Меняйся. Обратно. И мне стало неспокойно оттого, что он назвал меня «малышка». Такое выражение нежности позволил себе Каллум в ту ночь, когда спас меня от челюстей этого человека. И еще больше меня беспокоило то, что вблизи Вилсон не был похож на монстра. Он выглядел как обычный человек, и все его отвратительные черты из моих снов — вымазанные кровью зубы, сверкающие злобой глаза — переплавились во что-то совсем уж заурядное. Он мог быть Каллумом, или Чейзом, или тем, кого я когда-то называла «папочка». Он мог быть Кейси, прилаживающим видеокамеру для наблюдения за няней в комнате у близнецов.