– Получается, не могу. Но… убейте, не верю, честное слово, не такой он человек…
– Что же в нем не такого?
Она задумалась. Сказала после паузы:
– Михаил Андреевич был аккуратист, никогда одежду не бросит или там чашку, в шкафу все расставлено и висит на месте, в холодильнике тоже, у всякой вещи свое место, и упаси бог переставить, понимаете? Книгу возьмет с полки, почитает и поставит на место. А цветы! Признавал только петуньи и только белые и фиолетовые. Очень серьезно относился к мелочам… Я никак не могла привыкнуть вначале, я у них шесть лет проработала, так Лена мне говорит: Анастасия Петровна, не обращайте внимания, и смеялась над ним. Он разрешал ей все! Никаких денег не жалел. Такая любовь была, как в романе. Таких женщин больше нету…
– Вы хотите сказать, что с ним было трудно?
– Ну как трудно…
– И только покойная жена могла с ним…
– Ну да! Наверное. Но он все равно был хороший, только сильно строгий.
– То есть, если бы ему попалась похожая женщина, то он… – Федор не закончил фразы.
– Если бы такая же… Но таких, как Лена, больше нету. Она была очень хорошая! Добрая, умница – два диплома!
– Каких?
– По культуре и еще языки знала. Они много ездили. Он говорил, что она его личный переводчик, шутил так. Ума не приложу, что случилось… – Она снова заплакала.
– Когда он звонил вам, не припомните, какой у него был голос? Как обычно или… другой?
Женщина задумалась. Федор молча ждал.
– Голос… не знаю, вроде как всегда. Не знаю.
– Он звонил вам из дома?
– Из дома.
– Откуда вы знаете?
– Музыка была его любимая, он все время слушал.
– А кроме музыки? Закройте глаза и подумайте. Шаги, чей-то голос, звон посуды. Может, что-то упало или передвинули…
Анастасия Петровна послушно закрыла глаза. Потом сказала:
– Вроде бокал упал на пол и разбился. Стекло звякнуло.
– А что Кротов?
– Что-то сказал, я толком не расслышала. И рассмеялся.
– Прикрыл трубку рукой?
– Ну… наверное. Не знаю.
– Он не сказал, что у него гости?
– Нет. Сказал, что дает отпуск на неделю, потом позвонит. А второй раз позвонил с работы и сказал, что еще на неделю…
Если бы Федор Алексеев был не чужд самолюбования и самодовольства, то сказал бы себе, что, пожалуй, утер нос бравому капитану Астахову, сумел вывернуть свидетеля наизнанку и получил доказательства, что Кротов был дома не один, а в компании кого-то, кто уронил бокал. Что доказывает следующее: искусство красиво вести допрос свойственно философу в большей степени, чем следователю, – в силу знания человеческой натуры и умения
Интересная личность все-таки этот Кротов. Зануда, педант, аккуратист, белые и лиловые петуньи… и было что-то в его доме, что вызвало некую мысль… Мысль мелькнула рыбкой и пропала в глубинах. Ну-ка, напряги свои мнемонические способности, философ…
Тут трепыхнулся мобильный телефон Федора, и он вздрогнул. Чертыхнулся: не вовремя!
– Алло! – В телефоне молчали. – Алло, – повторил Федор. – Лидия, это вы? Почему же вы ушли?
– Федор, это мы! – заверещали в телефоне. – Это Влада! Помните такую? Хотим пригласить вас назавтра в музей!
Она еще что-то радостно кричала, потом замолчала. Ему было слышно, как она препиралась с кем-то вполголоса и хихикала… видимо, убеждала Лидию взять трубку. А потом наступила тишина…
Он усмехнулся и снова подумал, что Лидия необычная девушка. Вспомнил, как они вчера целовались в парке, а потом ужинали и слушали музыку, а потом… Ладно, оборвал он себя, время не ждет. Не желая вдаваться в долгие объяснения с капитаном Астаховым, Федор отстукал ему послание следующего содержания: «
Добравшись до города, сидя в своем белом «Форде», он достал мобильный телефон и набрал Владу, собираясь спросить у нее номер Лидии. К его удивлению, ответила ему Лидия…
