– Мне известно, что бизнес по договору между вами отходит к вам. А остальное, как вы сообщили капитану Астахову, получают благотворительные фонды. Завещания вы не видели, по вашим словам, оно вас не интересовало. Адвокат Кротова говорит, что завещания нет. Разговоры были про какой-то фонд, он помнит, но документа нет. Если завещания не существует, то наследниками Кротова выступают его мать и брат…
– Еще и брат в наличии? – холодно удивился Бураков. – Возможно. Меня это не интересовало и не интересует, как вы верно заметили. А позвольте полюбопытствовать, кто они такие, эти родственники? Откуда они взялись? Документы их, надеюсь, вы проверили?
– Проверили. Оба подданные Словакии, у матери Кротова несколько магазинов одежды, брат – программист, работает в Риге. Она долго искала сына, нашла в прошлом году через местное детективное агентство и никак не решалась встретиться. Боялась. И только в этом году, в марте, приехала сюда, и они познакомились. Сейчас она здесь, ничего о смерти сына не знала, была потрясена. Допускаю, что она вызовет другого сына… младшего.
– Вот и наследники появились, – сказал Бураков. – Свято место пусто не бывает. Ну что же, меньше мороки с дележкой между фондами. Что-нибудь еще?
Федор достал из папки конверт с фотографиями Лидии, вытащил несколько, положил перед Бураковым, не сводя взгляда с его лица. Если он рассчитывал уловить хоть что-то в лице партнера Кротова – смущение, оторопь, – то он ошибся. В лице мужчины ничего не дрогнуло, оно оставалось бесстрастным. Он внимательно рассмотрел фотографии, не пытаясь взять их в руки. Поднял взгляд на Федора и сказал:
– Вряд ли это мать Миши.
Если это была шутка, то ничего шутливого в тоне Буракова Федор не почувствовал. Лицо мужчины оставалось бесстрастным. Странный тип, прав Коля.
– Эта девушка жила в доме Кротова, – сказал он.
Бураков дернул правым кончиком рта:
– Значит, она все-таки существует? И кто же она, если не секрет?
Спрашивать, не видел ли он Лидию раньше, было бессмысленно, но Федор все-таки спросил:
– Вы никогда ее не видели? Не спешите отвечать, посмотрите еще раз. Она могла быть с рыжими волосами, в темных очках, по-другому одета…
Бураков склонился над фотографиями, рассматривал долгую минуту. Выпрямился, покачал головой и отчеканил, выделяя каждое слово:
– Я никогда не видел эту женщину. – Он помолчал и спросил: – А что она говорит? Почему сбежала?
Они смотрели друг на друга. Федор отвел взгляд первым. Взгляд Буракова напоминал ему взгляд змеи, холодный, неподвижный, бесстрастный.
– Эта женщина умерла, – сказал он после продолжительной паузы.
На лице Буракова промелькнуло удивление, впервые за всю встречу.
– Умерла? Что значит – умерла? Каким образом?
– Это все, что я могу сказать.
– Понятно. Могу ли я спросить, как вы на нее вышли?
– Есть свидетели, которые видели ее в доме Кротова. Подумайте, Руслан Васильевич, и постарайтесь припомнить, не изменилось ли поведение Кротова в июле…
– Когда она жила в его доме, – кивнул Бураков. – Понятно. Дайте подумать.
Бураков думал, Федор ждал.
– Даже не знаю, что сказать. В конце июля Миша отменил два важных совещания с инвесторами, забывал про встречи, чего раньше никогда за ним не водилось. Я пытался обсудить с ним расширение бизнеса, которое он сам же предложил, но он уходил от разговора, говорил, что занят. Понимаете, у нас иногда были противоречия, но мы всегда решали их консенсусом, так сказать, поэтому я особенно не беспокоился. Время не поджимало, и я не настаивал. Если предположить наличие этой женщины, то поведение Миши можно объяснить… Да, пожалуй, я могу сказать, что он изменился. Подарил своей секретарше коробку конфет ни с того ни с сего. Пару раз я засек, что он ушел с работы раньше. Упомянул, что собирается в отпуск, куда-то за границу. – Он помолчал, потом добавил: – Не могу поверить! Значит, ищи женщину – как всегда.
Федору почудилось что-то похожее на зависть в голосе партнера, хотя завидовать было нечему.
– И последний вопрос, – сказал он. – Не припомните, где вы были двадцать восьмого августа с одиннадцати утра до двух?
– Двадцать восьмого? – Бураков задумался, потянулся за длинной книжкой ежедневника, пролистал. – Вот, пожалуйста! В одиннадцать тридцать встреча в «Английском клубе» с потенциальным заказчиком, я веду переговоры о крупном строительном проекте. До этого времени я был здесь, меня видели. Ушел в одиннадцать десять и поехал прямиком в «Клуб». Пробыл там до двух примерно, это легко проверить. А что? – Он смотрел на Федора с неприятной усмешкой.
– Как фамилия заказчика?
– Летошко Любомир Константинович, он не из нашего города, но приобрел у нас землю и хочет строиться. Дать телефон?
Федор кивнул. Все с той же неприятной усмешкой Бураков нацарапал на листке номер телефона.
