На трибуну актового зала, до отказа набитого людьми, взошел худощавый человек с неестественно бледным лицом, окаймленным негустой черной бородой, высоким лбом, пересеченным багровым шрамом, и ярко горящими глазами. Когда он начал говорить, в зале царила гробовая тишина. Он страстно рассказывал о том, о чем мы боялись даже думать, о жизни миллионов заключенных в сталинских лагерях, о нашей общей несвободе, рисовал яркие картины повседневного ужаса. Затем он прочитал главы из своего неопубликованного тогда произведения "В круге первом" о советских садистах-офицерах НКВД, о бесчеловечном обращении с заключенными. Слушая его, я испытывал восторг, соединенный с чувством страха одновременно, за то, что я слушаю. Он говорил о том, что я частично знал, но загонял в глубь своего сознания, не осмеливаясь даже думать об этом. То, о чем рассказал Александр Солженицын, было известно мне из рассказов покойной бабушки Джаваир Дильбази, потерявшей многих своих близких в сталинских концлагерях. Лишь ее мать после смерти Сталина вернулась в Баку из ссылки, похоронив там мужа, прожила всего год и умерла с проклятием на устах в адрес своих мучителей.
Я был потрясен услышанным, смелостью и мужеством Александра Солженицына и с тех пор являюсь его горячим поклонником и читателем. Тайком я читал его в "самиздате" в 60-е годы. В 1973-74 годах, находясь в загранкомандировке в Швейцарии в качестве советского дипломата, я тайком прочитал "Архипелаг ГУЛАГ", который там широко рекламировался.
С тех пор прошло много времени, многое изменилось в мире. Перестал существовать советский тоталитарный режим, миллионы оставшихся в живых политзаключенных были реабилитированы и о рели свободу. Александр Солженицын вернулся из ссылки в Россию, от которой откололся ряд ее бывших колоний и которая в условиях развала централизованной системы управления теряет контроль не только над бывшими колониями, но и над собственно российскими территориями, становящимися экономически автономными по отношению к Москве.
Александр Солженицын, будучи великим писателем и личностью объединяет в себе черты гражданина Вселенной и патриота России. Его эти свойства отражаются во всем его творчестве, вплоть до упомянутой статьи в "АиФ". Наряду с этим, и это вполне справедливо, русский патриотизм, превалируя, подчиняет себе все. Сентенции по поводу лицемерия политики 20-го века, когда, по его выражению, "во имя торжества справедливости" были подвергнуты атомной бомбардировке Хиросима и Нагасаки, уничтожен Дрезден или на Нюрнбергском процессе фашистских преступников судили те, кто отдал под пытки, расстрелы и сгноил десятки миллионов невинных жизней в собственной стране, сменяются вполне современными тревогами и беспокойствами.
К примеру двойных стандартов он относит непризнание самопровозглашенных Приднестровья и Абхазии и признание независимости Украины и Казахстана, подвергая таким образом сомнению законность существования новых независимых государств, вышедших из состава Советского Союза и не желающих вновь объединяться в единые государства с Российской Федерацией. Его беспокойство вызывают и "попытки сорвать едва наметившееся сближение Белоруссии с Россией", и "запутанная, потерянная политика относительно стран СНГ", и "обреченные попытки удержать Чечню", "бессилие России, утопленной во внутренних бедах", то, что "российские лидеры не направляют ход событий", и т.д.
Читая статью Александра Солженицына, я не мог определить, какой все-таки он хочет видеть Россию? Воссоединенною с Украиной, Средней Азией, Закавказьем? Противостоящей США и Европе? Объявляющей атомные тревоги при политических кризисах, ставящих человечество на грань уничтожения? Ведь все это было и не смогло принести счастья и благополучия русскому народу, не решило ни политических, ни экономических, ни социальных, ни национальных проблем, потрясавших на протяжении столетий народы империи.
На мой взгляд, общей бедой и России, и тех, кто входил в ее состав, является то, что сегодня она восседает на двух креслах - прошлого тоталитаризма и новой демократии. Наверное, поэтому пока не могут разрешиться конфликты между Арменией и Азербайджаном, Грузией и Абхазией, в Таджикистане, Молдове, даже Афганистане, хотя советские войска давно покинули его...