Бой длился недолго. Вражеское кольцо было прорвано. В первую очередь были эвакуированы раненые, затем в прорыв двинулась вся бригада, направляясь к Кораловице. К утру мы сделали километров 15. Партизаны были утомлены, однако останавливаться на отдых было еще рано: каратели могли снова нащупать нас.
Лишь у самого Кораловице мы решили передохнуть. Крестьяне окраинных домиков встретили нас приветливо, дали приют, накормили и даже помогли поштопать изорванную одежду. Одни только разведчики лишены были этого удовольствия: они ушли вперед.
На следующий день разведка вернулась. Йозеф Коллар доложил, что в Велке Ровно стоят гитлеровские автомашины с боеприпасами. Это сообщение было для нас очень важным: боеприпасов у нас осталось совсем мало. Дождливая погода препятствовала доставке грузов с Большой земли, да и бригада наша находилась сейчас в пути.
В засаду по захвату боеприпасов было отобрано пятьдесят партизан. Руководить операцией я решил сам.
С наступлением темноты наша группа двинулась в путь по направлению Велке Ровно, откуда, как сообщила разведка, должна вскоре выйти вражеская колонна с боеприпасами.
Вскоре мы дошли до поворота дороги, ведущей в Велке Ровно, и я приказал группе занять на возвышенности оборону.
До самого утра ждали мы в засаде, однако автоколонна не появлялась.
— Неужели данные Коллара ошибочны? — сказал Мельник.
— Может быть, — ответил я. — Подождем еще.
Партизаны заметно нервничали.
Было уже около половины десятого, как вдруг раздался голос комиссара:
— Приготовиться! Едут!
Впереди двигалась легковая машина. Когда она поравнялась с нами, я подал команду:
— На дорогу!
Партизаны выскочили из укрытия и окружили машины. В охране колонны было около двадцати солдат. Некоторые пытались защищаться, остальные подняли руки.
С патронами и гранатами оказалась лишь одна автомашина, остальные были с артиллерийскими снарядами.
Доставить машины в расположение бригады не представлялось возможным: лесные дороги были размыты весенней путиной. Я приказал разобрать и разделить между собой боеприпасы, а машины мы подожгли.
Мы уже были далеко от места произведенной операции, а позади все еще рвались снаряды. Группа, до отказа нагруженная патронами и гранатами, медленно двигалась в расположение бригады.
Почувствовав резкую боль в ноге, Кристофик упал. «Эх, не вовремя!» — с яростью подумал он. Патроны были на исходе, а гитлеровцы все усиливали огонь, и он продолжал стрелять. Но никто к нему не подходил. Из раны сочилась кровь. Кристофик с трудом поднял ногу и кое-как перевязал. От напряжения и потери крови потемнело в глазах…
Придя в сознание, Кристофик обнаружил себя на том же месте, под толстой елью. Бой продолжался. Собрав последние силы, Стефан заполз под ветки лежавшего невдалеке дерева и зарылся в снег. Сквозь обморочный полусон он слышал ночью разрывы мин, крики «ура», выстрелы, немецкую речь.
Когда все затихло, Кристофик выбрался из-под ветвей и еле поковылял по направлению к селу Бахроня, опираясь на палку.
— Немцы есть в деревне? — спросил он у крестьянина, рубившего дрова во дворе крайнего домика. Тот удивленно уставился на него, потом оглянулся вокруг и торопливо повел раненого в сарай.
— Нет пока немцев, — ответил он наконец.
— Принесите воды, — попросил Кристофик, морщась от боли.
Крестьянин пошел в дом и вернулся оттуда с чашкой воды и каким-то свертком. В нем оказались хлеб и сало. Стефан утолил жажду и набросился на еду.
— Мне бы в Маков добраться, — сказал он крестьянину, который молча наблюдал за ним.
— Я отвезу вас. Но сначала надо перевязать рану.
Крестьянин куда-то ушел и через несколько минут вернулся с костылем и бинтами.
— Как вас зовут? — спросил Кристофик.
— Михаилом. Я Михаил Гнатко. А вы партизан? Я сразу догадался.
Закончив перевязку, Гнатко вывез из сарая небольшую тележку, намостил в нее соломы, достал дерюжку.
— Довезете? — недоверчиво поглядел Кристофик на худощавого, немолодого крестьянина.
— Довезу! Я этой тележкой дрова из лесу вожу…
Под вечер они добрались к опушке леса вблизи Макова. Отсюда была видна центральная дорога, по ней двигались автомашины. Михаил и Кристофик подождали темноты и спустились с горы.
В Маков Кристофик спешил не случайно. Он знал, что местные подпольщики окажут ему медицинскую помощь и после выздоровления помогут найти бригаду.
Кристофик только не знал, как быть с Гнатко. Рановато было доверяться. У окраинных домиков он попросил Гнатко остановиться.
— Ну, вот и пришло время расстаться нам, — сказал, пожимая руку Михаилу. — Спасибо, товарищ!
Кристофик прошел несколько шагов и пошатнулся.
— Вот видите! — поддержал его подбежавший Гнатко. — Садитесь, я довезу вас, куда надо. Неужели вы не доверяете мне?
Кристофик остановился в раздумье.
— Смотрите, кто-то идет! — прошептал Михаил.
Вдали показался силуэт бегущего в их сторону человека. Кристофик и Гнатко отошли поближе к елям, напряженно всматриваясь.
Неизвестный приближался, и Стефан вдруг узнал в нем Михаила Липчака, маковского подпольщика, служившего в пограничных войсках.
