В следующие новые дни Катерина Васильевна сильно тосковала на Лобской Горе по мужу и часто плакала по нем, пряча свое горе от свекора и свекрови. "Он там парашютистку полюбит! -- думала она. -- Ведь они летают, у них личики, говорят, такие хорошие. А может, его сам народный комиссар при себе оставит, где я тогда буду?" Но, вспомнив, что у мужа рука-то правая почти не действует, жена утешалась: калеку едва ли кто полюбит, теперь барышни хитрые. Хотя, что же, рука ведь у него цельная, да и заживет она еще...
Сергей Семенович вернулся через месяц. Он был в черном суконном костюме, весь спокойный, точно чужой человек, и его привезли в деревню на автомобиле. Жена села перед ним на лавку и ощупала руками его самого и материал, который был одет на муже.
-- Хорошо там? -- спросила она.
-- Хорошо! -- сказал Сергей Семенович. -- Я там американку видел в метро: она коричневая.
-- А красивая? -- спросила жена.
-- Так себе! -- ответил муж.
-- Ты кто же теперь? -- пытала Катерина Васильевна. -- Начальник?
-- Стрелочник старший... Начальники ученые, а я нет. Он вынул орден в коробке и показал жене. Катерина Васильевна орден взяла и спрятала в сундук.
-- Я носить его должен, зачем ты прячешь? -- сказал Сергей Семенович.
Жена отдала ему обратно пустую коробку:
-- А ты коробку будешь показывать! Перед кем тебе орденом хвастаться, -- мы и так знаем, а другие пусть не завидуют...
Пришла мать с дочкой. Сергей Семенович взял девочку к себе на руки, чтобы поласкать ребенка и дать матери свободу поплакать от радости.
-- Что ж ты один костюм-то привез? -- сказала мать, управившись со слезами. -- Ты бы хоть два: себе и отцу...
-- Я один только взял. Два ведь не наденешь, надо один износить сначала.
