Три дня, в буквальном смысле, Факелов почти не слазил с Насти. Когда они оставались вдвоем в темноте, Роман, хотел он того или нет, представлял рядом с собой княжну. Настя светилась счастьем, да и Роман был доволен жизнью. Только чем больше он получал удовольствия, тем сильнее на него давил груз предстоящего испытания.
«Как же это страшно, – порой думал Роман. – Привязаться к людям, но в угоду собственным целям творить для них зло. Беспристрастию это испытание меня точно научит. А ведь беспристрастие тоже одна из Срединных сил. К добру или злу ее не отнесешь».
В четвертую ночь, стоило Насте уснуть, Роман вышел из дома. В деревне не горело ни единого огонька. Спал даже плотник. Землю освещала половинка луны и горстка самых ярких звезд.
Расшатанный замок амбара открылся мгновенно. Роман стащил верхний мешок и взвалил его на плечо. Прикрыв дверь, Факелов побрел к изгороди. После трех бурных ночей мешок казался в несколько раз тяжелее.
Стояла абсолютная тишина. Роман, оглядываясь через каждые три шага, наконец-то покинул деревню. Новая телогрейка оказалась настолько хороша, что с ношей на плече Факелов пропотел насквозь через сотню шагов. Зато сапоги больше не болтались, словно валенки на босу ногу. Палаш тоже тянул вниз, но выходить без оружия Роман не рисковал. Мало ли какая оголодавшая тварь может бродить ночью.
На полпути Факелов остановился и бросил мешок на снег. Усевшись сверху, Роман с минуту восстанавливал дыхание.
«– Тяжелая у тебя работа», – скептически сказал ворон.
«– Тяжелее всех», – поднимаясь, согласился Роман.
«– Будь Хедрик рядом – не творил бы ты таких ужасов».
«– У Хедрика свое задание. Еще неизвестно, кто из нас хуже делает», – зло ответил Факелов. Попреканье благородством друга его давно достало. Особенно от корыстного ворона.
До болота дошли в молчании. Несмотря на царивший вокруг мороз, над оврагом клубился пар. Роман сбросил мешок в черное чрево и быстрым шагом двинулся назад.
Следующие два часа Факелов таскал зерно почти без остановок. Еще полдесятка мешков оказалось в овраге. От Романа шел пар не хуже, чем от болотной воды. Рубашку и портянки можно было выжимать.
Отдохнув четверть часа, Факелов вернулся на маршрут: амбар – болото, болото – амбар. Украв еще пять мешков, Роман закрыл амбар и пошел спать.
Через две недели амбар опустел наполовину.
Роман проснулся около обеда и, набросив телогрейку, вышел на улицу за одеждой. Рубашка и штаны от мороза стали холодными и твердыми. Факелов, ежась от холода, натянул одежду.
Посреди стола лежала буханка хлеба, и возвышался кувшин яблочного компота. Насти дома не было. Печь хлеб она решила там, где привыкла – в избе у матери. Факелов радовался, что у него осталось подобное прикрытие. Если кто-то увидит его с мешком, то подумают, что Роман несет зерно в пекарню. А куда еще? Вокруг десятки километров безлюдной заснеженной равнины.
Поев, Роман взял ведра и направился к колодцу. В это время очереди не было. Факелов помахал рукой всем, кто лениво пялился из окна, и начал крутить лебедку. На улицу вышла Настя и, увидев мужа, произнесла:
– Проснулся, родной!
– Спасибо за завтрак, – улыбнулся Роман. Внутри все сжалось. Факелов привязался к девушке, а она души в нем не чаяла. Настя готовила ему завтрак, обед, ужин, делила постель, а он планомерно, день за днем лишал ее дальнейшей жизни.
– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Настя.
Факелов встрепенулся и снова заулыбался:
– Все хорошо, задумался.
Молодожены зашли в избу. Послушав пересказ утренней болтовни жены с матерью и подругой, Роман отправился на задний двор упражняться.
Факелов понимал, что для изысканного фехтования палаш мало приспособлен, но научиться рубить и колоть со всех ракурсов тоже нелегко. Чтобы хорошо владеть оружием, надо его чувствовать, словно оно продолжение руки. Да и волю нужно закалять, мало ли сколько придется рубиться. А палаш оружие не из легких.
Вкопанное в мерзлую землю бревно задрожало под ударами. Немного разогревшись, Роман сбросил телогрейку. Факелов прыгал во все стороны, нагибался и выгибался, рубил сверху и сбоку, колол снизу и прямо. Утоптав снег до льда, Роман вставил палаш в ножны и вернулся в избу.
Настя дремала, по-детски подложив ладошки под щеку. Роман беззастенчиво растолкал ее, рассудив, что она должна спать ночью.
– Сам до обеда спишь, а меня будишь, – жалобно проговорила Настя. – Я же с рассвета пашу.
– Мне плохо без тебя, – оправдался Роман, обнимая жену.
– Давай поспим вместе.
Факелов хмыкнул и покачал головой. Настя приподняла брови. Вместо ответа Роман начал ее раздевать.
Дождавшись полуночи, Факелов вновь вышел на улицу. За время странствий по Скрытому миру он оброс мышцами, потеряв подростковую угловатость. Нездоровая бледность давно сошла, а затуманенный взгляд стал цепким и дружелюбным – ведь никто не знает, что он лицемерит. Черные волосы, схваченные тряпичным ободом, почти доставали до плеч. Кожа на ладонях, от постоянной работы и упражнений, превратилась в одну сплошную мозоль. В движениях появилась уверенность, которую Роман сразу заметил у Хедрика.
