Складывание раннефеодальной государственности сопровождалось общей ярко выраженной тенденцией к централизации религиозных, вначале языческих представлений, а затем — к принятию христианства там, где раньше его не было. Распространение и победа христианства на европейской территории на первых порах, очевидно, были связаны с влиянием, прямым или опосредованным, римских традиций (в Западной Европе и Византии), получивших благодатную почву в среде земледельческого общества. Затем укреплению христианства в немалой степени способствовало стремление вновь возникших государств в восточной, юго-восточной и юго-западной части Европы сохранить свою независимость и противостоять языческому, мусульманскому или иудейскому активному окружению. В районах замедленного генезиса феодализма государству принадлежит особая роль и во внедрении христианства, вплоть до карательных жестоких мер (Скандинавия, Русь). Таким образом, христианская религия служила орудием укрепления раннефеодальных государств, их территориального расширения и объединения.
В качестве специфической особенности раннефеодального государства исследователи отмечают тесный союз между церковью и государством, постепенное вхождение церкви в управление и политическую организацию общества. Эта общая для всех регионов черта не исключала известных различий в роли, которую играла церковная организация в том или ином государстве. Различия определялись конкретно-историческими условиями, в которых развивалась церковь и складывалась ее организация. Наиболее сильными и независимыми от государства позиции христианской церкви были на территории бывшей Западной Римской империи, где она сумела укрепить свое положение еще до возникновения здесь раннефеодальных государств и имела общего главу в лице римского папы. В зоне бессинтезного развития феодализма или развития со слабым синтезом, где светской власти принадлежала активная роль в насаждении христианства среди язычников, государство занимало более выгодные позиции в отношении церкви. В Византии, где сохранилась сильная государственность, христианская церковь не располагала подобными возможностями для собственного усиления и противостояния светской власти и больше зависела от государства.
С установлением феодальных отношений в Европе сложился новый тип государственной организации общества, который характеризовался рассеянием политического суверенитета и получил в литературе название государства периода феодальной раздробленности. На данном этапе борьба центральной власти с крупными земельными собственниками в силу дуализма социально-политической структуры государства, ранее шедшая с переменным успехом, кончается убедительной победой последних.
Время возникновения новой формы политического устройства не совпадало в разных частях континента. Для северной и центральной части Франции, где ранее, чем в других регионах, сложился феодализм, политическая раздробленность определилась уже к началу XI в. В регионах бессинтезного развития позднее — в XII—XIV вв., в Англии — в XI—XII вв. политическая раздробленность была выражена несколько слабее. Не знала такой формы государства в этот период только Византия, хотя и там в связи со складыванием феодализма тоже наметились децентрализаторские тенденции. Устойчивые традиции сильной государственности, заинтересованность крупной знати в сильном государственном аппарате для эксплуатации многочисленных еще лично свободных крестьян, борьба между столичной и провинциальной знатью, почти постоянная угроза извне (арабов, потом печенегов, сельджуков, крестоносцев), — все это позволяло Византии в целом успешно преодолевать децентрализаторские тенденции и опережать по уровню консолидации другие современные ей государства.
Политическая раздробленность (там, где она существовала) могла быть прикрыта монархической формой правления с выборной, как правило, властью короля. При этом и король, и территориальный владыка, князь или граф, реализовывал по существу один и тот же тип управления в своих владениях, в котором монархический принцип выступал в форме сеньориальной власти. Иными словами, с победой феодализма в большинстве стран центральная власть уступает позиции земельным собственникам, не будучи в состоянии ни удержать власть над ними, ни обеспечить необходимое им внеэкономическое принуждение по отношению к зависимому теперь классу крестьянства. Эту функцию должен был почти целиком взять на себя класс феодалов в лице его наиболее крупных представителей. Названное явление находит яркое материальное воплощение в процессе возникновения по всей Европе феодальных замков-крепостей как центров реализации постоянного и относительно прочного сеньориального принуждения. Полнота иммунитетных прав у разных феодалов была неодинакова и при определенных обстоятельствах могла увеличиваться или сокращаться. Король в этих условиях действовал не столько как суверен, сколько как сюзерен, верховный сеньор своих самостоятельных вассалов.
