Знакомство со страницами работы А. Пиренна, посвященными характеристике патрициата, вскрывает его сильные и слабые стороны как конкретного историка. «Почти все первые патриции (за исключением льежских и лувенских…) были разбогатевшими купцами, — пишет А. Пиренн. — Скопившиеся в руках купцов богатства позволили им превратиться; в земельных собственников… В XIII в. почти вся городская земля принадлежала geslaehten, родовитым семьям, и значительнее количество бюргеров, отказавшись от торговли, жило комфортабельно на свои доходы, не перестававшие возрастать вместе е ростом города и городского строительства… Многие из них еще увеличили свои богатства, либо взяв на откуп взимание налогов, доходы е княжеских доменов — и городских акцизов, либо принимая участие в банковских операциях какой-нибудь ломбардской компании. Наряду с этой группой, которую можно считать группой «старых патрициев», существовала еще купеческая гильдия… Между viri hereditarii и купеческой гильдией всегда поддерживались тесные отношения». Патрициат пополнялся, из членов гильдии, и, наоборот, сыновья патрициев, желавшие заниматься торговлей, принимались в гильдию. В противоположность этому, патриции резко отличались от массы ремесленного населения. «По своим обычаям, одежде, часто даже по языку, на котором они говорили, патриции обособились от простонародья, от ремесленников… Богатство положило между ними непроходимую грань и сделало невозможным какое бы то ни было общение. Во всех проявлениях социальной жизни патриции надменно афишировали свое превосходство… Их увенчанные зубцами каменные дома высились со своими башенками над убогими соломенными хижинами рабочих жилищ; в городских войсках они составляли конницу» и т. д. А. Пиренн полагает, что патриции имели основание гордиться. «Эта кастовая гордость, так открыто обнаруживавшаяся патрициатом, имела свои основания. Действительно, начиная с середины XII и до конца XIII вв., крупное бюргерство представляло удивительное зрелище. Благодаря своему уму, своей энергии и трудолюбию, своим деловым способностям, своей преданности общественному делу, оно невольно напоминает, несмотря на разницу во времени и обстановки, парламентскую аристократию, управлявшую Англией в XVII и XVIII вв. При патрицианском правлении приняли свою окончательную форму города, были возведены их стены, построены их рынки, приходские церкви, дозорные башни, вымощены улицы, проведены их каналы. При нем же города получили то финансовое, административное, военное устройство, в которое с тех пор не было внесено никакого существенного изменения до конца средних веков. Патрицианское правление дало городам народные школы, освободило города от юрисдикции церковных судов, уничтожило феодальные повинности, тяготевшие еще над их землей или над их жителями… Патриции не только в качестве городских правителей придали городам тот блеск, которого они достигли в конце XIII в. Они, кроме того, щедро жертвовали свои состояния на городские дела… Горячий местный патриотизм, одушевлявший высший слой горожан, проявился особенно в создании городских больниц. С конца XII в. созданные им благотворительные учреждения множились с поразительной быстротой… Благотворительные бюро современной Бельгии обязаны своими богатствами в значительной мере пожертвованиям этих патрициев… щедро жертвовавших для облегчения участи бедных барыши, которые они получали оо всех концов Западной Европы от продажи фландрских сукон».
