— Так вы хотите, чтобы ваша наложница встречала вас с любовью?
Стефано засунул предназначенную для жеста руку за широкий пояс и засвистел. Наступила пауза, только топот копыт, да шелест листьев нарушали тишину.
— А с чего это ей не любить меня? — наконец процедил Стефано, — вся в моих подарках, содержу ее, живет как королева. И в постели ― я же чувствую ― она мной довольна.
— А моя Джермана, наверняка разорвала бы меня на тысячу кусков, не приди я хотя бы один раз на одну ночь.
— Ха! Сравнил — Джермана твоя жена!
— А знаете, сеньор Стефано, — Фантино смотрел под ноги коню, — эта ваша Вера, очевидно, и считает себя вашей женой. Так уж устроены женщины. Мы подчиняемся ритуалу, без венчания считаем себя свободными. А они чуть ли не сразу, как понравился мужчина, примеряют платье невесты. А уж после первой ночи — будьте уверены — считают вас своим мужем.
— Ничего себе — жениться на простолюдинке! — возмутился помощник консула, — довольно с нее и того, что я сделал для нее.
— Но ведь вы хотите, чтобы она любила вас?
— Вот пусть и любит, — Стефано провел рукой по черной гриве коня, — как любовница!
Фантино молчал.
— Ты чего молчишь? — его начальник даже притормозил коня.
— Думаю, это невозможно, — наконец ответил кавалерий, — по крайней мере, для свободной женщины. Если любит — значит, ревнует, если не ревнует — значит, не любит. Вы хотите, чтобы она не ревновала?
— Слушай ты, дамский защитник, — начал было Стефано, но осекся — все же Фантино был намного старше его.
— Я не затевал этой беседы, сеньор, — обиделся его спутник, — впрочем, в молодости также как и вы испытывал некоторое недоумение по поводу женского мировосприятия. Но со временем разобрался. За это мы и любим их, что они не такие как мы. У женщин есть то, чего так не хватает мужчинам. Бескорыстная преданность, например. Так что приходится мириться с некоторыми неудобствами, которые они нам доставляют своими чрезмерными чувствами.
Дальше путники поехали молча. Каждый думал о своем. По-видимому, Стефано не согласился с мнением начальника полиции. Он все время хмурился, награждал коня незаслуженными окриками. Фантино тоже впал в задумчивость и постепенно отстал от помощника консула на несколько шагов. Впрочем, Стефано этого даже не заметил. Его мысли были в Солдайе.
Свидание
Несколько часов Вера пролежала на кровати, перебирая свои мысли, слова Эльжбеты и слушая собственные вздохи. Лечь в постель с мужчиной, не испытывая к нему никаких чувств, казалось ей невыносимой пыткой. До чего она докатилась!
Около пяти вечера она начала создавать себе хорошее настроение: приняла теплую ванну, надушилась любимыми духами, но настроение не улучшалось. Обида на Стефано сильно жгла сердце.
Вооружившись гребнем из слоновой кости, она начала отделять пряди на макушке, на висках и возле лба. Каждую из них она заплела в тонкие косы, а затем, собрав вместе с остальной массой волос, заплела в косу, обвив ее лентой. Коса с помощью шпилек была закреплена выше затылка в форме тугого узла, корону из волос и косичек Вера накрыла невесомой серебряной сеткой и изящным обручем. Такая прическа занимала больше часа, но она стоила того. Симпатичную женщину она превращала в красотку, а дурнушку ─ в хорошенькую.
Закончив укладывать волосы, она взглянула на себя в зеркало.
С такой унылой физиономией нужно на похороны идти, а не на свидание!
Отойдя назад на пару шагов, Вера расправила тяжелые фалды длинной юбки. Бархатное платье цвета индиго ─ самый лучший ее наряд. Его фасон соответствовал последней венецианской моде: приталенный лиф и широкая сборчатая юбка. О нем можно было сказать ─ элегантная простота. Прямоугольное декольте спереди и сзади окаймляла широкая тесьма из серебряных нитей с жемчугом. Разнообразие вносили драгоценности и сложная вышивка. Рукава надевались отдельно и крепились к лифу завязками. Нижнее платье из тончайшего льна выглядывало из пройм и специальных прорезей в рукавах, придавая платью удивительный шарм. Шнуровка в боковых разрезах регулировала его ширину ─ очень разумно, так как женщины в пятнадцатом веке беременели часто.
─ Потрясающий туалет, ─ проговорила Вера и усмехнулась, ─ нет! Просто сногсшибательный!
До прихода графа оставалось еще около часа. Вера, усевшись возле окна, напряженно прислушивалась к каждому шороху с улицы. О чем она может говорить со средневековым графом, что она может рассказать ему? Вдруг ему будет с ней скучно? Рассказать ему о двадцать первом веке? Он сочтет ее сумасшедшей! Политика? Она ничего не знает, что происходит за стенами дома. Стефано говорил, что женские ушки созданы для поцелуев, а не для политических сплетен. О музыке? Да, можно поговорить об итальянской музыке… она сможет поговорить о творчестве Челентано, а также о последнем альбоме Рамазотти!
─ Отличная идея! ─ Вера грустно засмеялась своему отражению в зеркале.
К своему ужасу, она поняла, что ничем не может заинтересовать графа. Со Стефано было проще ─ любовь и страсть сглаживали любые острые углы, заполняли недостаток тем в их общении.
